Кокон

Несколько минут плазма ревела в глубокой воронке, оплавляя камни, выжигая все вокруг. Когда заряд кончился, он отбросил бесполезное оружие. Стоял и смотрел в пустоту. Сверху, заслоняя небо, опускались птицы с красными, как боль глазами.

Соната "Аппассионата"

Никифор был подлецом, и Мария знала это с самого начала. Знала с их первой встречи или даже его первого взгляда. Предчувствовала, как только может предчувствовать молодая, но довольно опытная в таких отношениях женщина появление в своей жизни очередного назойливого угодника.

В этом человеке было отвратительно все: бледные холодные руки, и веснушчатое лицо с крупными неподвижными губами, и глаза серо-желтые, глядящие на нее, будто через засиженное мухами стекло. Но больше всего были отвратительны его мысли, липкие до тела, как несвежее белье.

Может именно поэтому или просто, устав уже плакать, спорить и доказывать что-то, в тот злополучный день она сказала ему:

- Я на все согласна, Никифор Кириллович.

Теперь на все. Я думала, Петр Алексеевич, царство ему небесное, - она перекрестилась, небрежно сминая пальцами платок, - оставил мне хоть какие-то малые средства... Оказалось, только долги.

- Мария Ивановна, я отдам ваши векселя. Все до единого. Конечно, для меня это нелегкое решение. Особо при нынешних ценах на бирже. Но, - Корякин встал, заламывая руки, остановился между ней и окном, скрытым наполовину кретоновой шторой, - но видеть страдания такой красивой женщины для меня уж слишком невыносимо.

Надеюсь, впечатления от вечера, который проведем мы с вами, заставят забыть меня об этих потерях.

- Вечер в вашем загородном доме... Для меня это тоже нелегкое решение. Встретиться вот так вот, в поздний час с приятным мне, но все еще малознакомым мужчиной. Никифор Кириллович, пожалуйста, обещайте, что это будет очень скромный вечер. Теперь я целиком в ваших руках, но, - Никольская тоже встала, откидывая ворот платья. Было слишком жарко.

Ее тонкая, изящная шея дрогнула вздохом, - мой несчастный муж умер всего месяц назад.

- Царство ему небесное, - произнес Корякин, глядя в ее голубые, как слезы эдема глаза. Сердце кольнуло. - Мы были с ним почти друзья.

- Так обещаете?

- Слово чести, сударыня. И скромно надеюсь, что это будет не единственный наш вечер, - поспешно добавил он.

- Никифор Кириллович, то, что вы делаете для меня, не может не сблизить нас.