Кокон

Успехов с ножками и сердцем Валески, - квакнув, Брекс вскочил на крысака и направился к высоким стенам Мокро, видным даже отсюда, за пахнущими пряно зарослями ромашек и яркими свечами кипрея.

- Мерзавец все ж, - сказал Борбон, поглядывая вслед удалявшемуся Брексу. – Говорят, в роду у него были квакши и даже жабы. Но хоть и мерзавец, а помог нам.

- Нет, друг мой, - Шкрэк Шмак-Кин обреченно мотнул головой. – Это не ответ на загадку. Ведь брат его и та цапля погибли всего шесть дней назад, а Валеска придумала это страшное испытание дня на три раньше.

Они направились дальше, на развилке к Томным грязям и Ветреным камням свернули к лесу. Эта дорога была пустынна, только изредка встречались охотники или солдаты из восточного гарнизона. Потом впереди показалась кавалькада из десятка всадников на зеленых крашеных крысах. Первые несли герольды, другие, на миг останавливаясь, трубили в тяжелые разноцветные раковины.

- Чтоб я высох! Чтоб я высох на горячем песке, это баронесса Бергамота! Бергамота в этих местах! – Борбон заполз на камень и вытянулся, глядя вперед.

- Бо! О, мой милый, любимый Бо! – ее радость, восторг в голосе был похож на рыдание.

Он прыгнул навстречу.

Крысак, оседланный баронессой, шарахнулся в сторону, а она сама упала прямо в объятия Борбона. Их языки сплелись в долгом поцелуе.

- О, Бо! Сладкий Бо! Как давно мы не виделись! Как давно! – она чуть отстранилась от него и, глядя пронзительно синими глазами, строго вопросила: - Почему ты не старался даже найти меня, гадкий лягуш?!

- Я?! Я хочу тебя! Здесь и скорее моя баронесса!

- Ах! Как это нескромно, любимый, - она прижалась в поцелуе к его огромным губам, потом вырвалась и бросилась к зарослям подорожника, уронив по пути вышитый пурпуром плащ.

Ямбульский нагнал ее прыжках в двадцати от дороги, сильно и бережно повалил на мох – прохладный мягкий, как сама любовь. Бергамота лежала на спине в зеленой блаженной тени лопуха, подставляя тело ласкам его языка.

- Бо, не мучай меня так, - простонала баронесса, обняла его, привлекая теснее к себе.

Борбон снова набросился на нее, словно огромная хищная рыба. Скользко и сильно. Скользко и сильно. И… до боли сладко.

Два громких квака донеслись из-за придорожных зарослей.

- Во дает госпожа, - хмыкнул слуга, державший бегового крысака.