Кокон

Отшельник сразу снял комнатку в шумной таверне на площади Трех Дорог Кво, а Шкрэк и Борбон, перекусив наспех в «Черепашьих яйцах», направились во дворец. Это было самое удобное время- Маргиквек, дотошно следивший за соблюдением списков приема, находился где-то в храме, ворота же и покои дворца охраняли гвардейцы герцога Бербажа – давнего приятеля Ямбульского, и они довольно скоро получили разрешение на аудиенцию.

Миновав ракушечную анфиладу, друзья прошли в сад, тянувшийся по берегу пруда до пирамиды Дождевого камня.

Здесь было славно, как всегда – по краю аллей, посыпанных розовым песком, поднимались высокие свечи плауна, пчелы звенели над цветами, от брызг фонтанов воздух был прохладным и влажным.

Валеска ожидала их на скамье, покрытой мхом, в окружении белых кувшинок и множества слуг. Ее тонкое тело казалось священным пламенем Кво, рожденным вдруг в неге прохладных мхов, таким же зеленым, блестящим и ярким. Плечи принцессы покрывала накидка из легчайшей кроуэльской ткани, украшенная синими, как ее глаза, камнями.

Упав на колено, Шкрэк опустил голову, едва ли не коснувшись подбородком земли, и стоял так, пока она не заговорила сама.

- Отвечайте, Шмак-Кин. Что вы, будто коряга мертвая?

- Валеска… - он мельком взглянул на нее и повернулся к Борбону – тот закрыл одинглаз, улыбнулся.

- Валеска, я люблю вас…

- Да, виконт. Иначе бы вы не были здесь. Но этого мало. Вы поняли, наконец, от чего сдохла цапля?

-Цапля чахла, цапля сохла, цапля сдохла… - он встал, приложив лапку ко лбу и стараясь точнее вспомнить слова старого отшельника.

Голова кружилась, а где-то рядом то исчезала, то вспышкой безумного влекущего пламени Кво появлялась сама Валеска, - Сдохла не сразу… Она долго мучилась от одиночества. Страдала, чахла от любви… и умерла от старости.

- Виконт! Да вы шут просто! С мягким мозгом жабы! Ке-ке-ке! – с хохотом она откинулась на подушку и затрясла лапками. – Больная цапля была! Боль-на-я!

- Я так и знал! Сразу же так подумал! – вскричал Борбон.

- Но принцесса… - Шкрэк вытянулся, с отчаяньем глядя на нее, на хохочущую толпу.

Вдруг послышался свист, словно скользнуло быстрое крыло селезня. Следом –громкий шлепок, и все увидели огромную стрелу с птичьим пером на конце, вонзившуюся в берег пруда.

- Вот моя судьба! – принцесса вскочила, окинула друзей и слуг насмешливым взглядом и странной, птичьей походкой направилась к водной границе сада.

Свита ее, гвардейцы у беседки, высокородные гости – все стояли, не в силах сказать ни слова.