Украсть Альфу

И за то, что полез к нам, и за то, что поднял руку на мою Аллият, и за прошлые твои дела. Был бы достойным мужчиной, отбил бы женщину у своего брата, и жили бы все душа в душу по парам. А ты в благородство и верность решил поиграться. Вот и доигрался. Дураку — дурацкая смерть.

Сайдар повернулся на бок, чтобы лучше видеть уродливое лицо старика.

— За что ты убил Тимура?

Тот искоса взглянул на парня, но не стал его отсылать. Доверял, значит, деда внучку. И не особо верил, что Сайдар настолько слаб, как показывает.

Побаивался остаться наедине, трусливая псина.

— Я не хотел его смерти, — признался старик. — По нашим сведениям, Тимура не было в городе, он вообще не должен был пострадать. Исполнители попались глуповатые, перестарались на свою голову. Женщина и её дети — вот они мне мешали. И не перекладывай вину на меня. Это ты во всём виноват. Это всё случилось только из-за тебя.

Сайдар приподнялся на трясущихся руках. У него мутилось перед глазами — от слабости или от ярости, или от того и другого.

А старик, не стыдясь, всё вещал:

— Будь ты правильным волком, решил бы всё с братом. Забрал бы его жену себе, раз она твоя истинная. А что сделал ты? — Он покачал головой. — Ты своего волка порвал. Эх, Сайдар, кто ж так делает? Один раз бы брату морду набил, и решили бы между собой своё дело. Ну разошлись бы Таировы на две стаи, зато все остались бы живы.

— Зачем ты убил их? Я не понимаю тебя.

Старик встал со стула и двумя руками опёрся на трость. Набалдашник напоминал голову волка, в глазницах сверкали рубины.

Но алый цвет глаз владельцу трости больше не принадлежал. И даже синий цвет бет его оставил.

Перед Сайдаром находился обессиленный больной человек. Даже отравленный, Сайдар чуял запах гниения. Старику на этом свете оставалось недолго, может быть, месяцы, а может, и дни.

— Вы, Таировы, странные все. Когда выяснилось, что моя Аллият — пара Тимуру, этот глупец сказал, что не может оставить семью без отца. Отказался объединять наши рода. — Чернолеский тяжело вздохнул, глядя на Сайдара с жалостью и презрением.

— Вы называете это благородством и честью, но какая честь в противлении природе, самому своему естеству?

Взревев, Сайдар бросился на врага. Но сил не хватило. Коляня встретил его ударом ногой в живот и бил, пока старик, шаркая, не дошёл до двери.

— Хватит уже развлекаться, — позвал он внука. — Пошли, поможешь мне подняться по лестнице.

Глава 4. Аллият. Приёмная дочь

Аллият не помнила ни родного отца, ни матери.