Украсть Альфу

Остановившись, она дала косуле сбежать, упала в траву, пожухлые листья и мхи и от души поёрзала, изрядно испачкав белую шкуру.

Дурачась, белая волчица съела жука и долго отфыркивалась. Встряхнувшись, побежала купаться в реке. Солнце уже вставало, небо посерело, и между деревьями вился туман. Земля покрылась росой, и стало холоднее, чем ночью. Пробегая между больших сосен, Аллият грубо тявкнула на возбуждённо стрекочущую сороку — ну, волк, да, волк, но нечего на весь лес об этом орать.

На реке у Аллият было любимое место — расположенное достаточно далеко от дома, чтобы никто туда не ходил.

Ей нравилось его удалённость, наклонившийся над водой ствол дерева, по которому можно было сразу добраться до глубины, и песчаный берег, без скользких водорослей, таких неприятных, когда выходишь из воды.

Вспугнув утку с подросшим выводком, Аллият, как и мечтала, прыгнула в воду. Над кажущейся неподвижной рекой далеко-далеко разнёсся хлопок, от погрузившегося вниз с головой тела во все стороны побежали волны.

Вода оказалась на удивление тёплой. Прямо парное молоко. Из неё не хотелось выбираться, и когда время пришло — солнце поднялось над лесом, Аллият, недовольно фыркая, повернула к берегу. Выбралась на мелководье, встряхнулась всем телом и, как делала это всегда, обратилась. Так сохнуть было на порядок быстрей: пару минут посидеть в камышах голышом, а там уже можно и домой возвращаться.

При мысли о доме настроение Аллият мгновенно испортилось. Пару часов она чувствовала себя человеком, пусть и провела их в волчьем обличье, гоняясь за косулями, дурачась и плавая среди рыб.

А теперь ей предстояло возвращаться назад, впрягаться в ярмо и тянуть его без возможности освободиться.

Дай ей волю, и она бы, вот честно, сбежала от них, но альфы не сбегают от стаи — и Аллият не могла.

Руслан с ней не разговаривал. Остальные, к сожалению, говорили и много.

Чего только Аллият не услышала о себе за последние дни. Для семьи она оказалась и обманщицей, и воровкой, и — неожиданно — шлюхой.

Лидировали мужчины, женщины им помогали, и даже дети участвовали в том, чтобы Аллият поняла, как неправильно, что она стала альфой и что это следует поскорей изменить.

Как именно изменить, прямо никто не говорил. Но что сделать это необходимо — повторяли, как попугаи, пока она, сверкая глазами, не рыкнула в лицо грозному дяде Шадиду:

— Ну так убейте меня, и дело с концом! Бросьте мне вызов, и выйдем на круг.

Тогда они замолчали.