Украсть Альфу

Сайдар и не думал, что можно настолько забыться в волчьих инстинктах. Когда-то, да, он вставал посреди ночи и, не помня себя, ходил рядом с дверью в спальню брата. Но то было ночью со сна, в тоске по истинной паре, и длилось минуты. Тут же на волю вырвались инстинкты засидевшегося на цепи зверя, и целый день тот творил то, что хотел, без единого проблеска здравой мысли или осознания себя человеком.

Нечётко и смутно, будто акварельным рисунком, смытым с бумаги струёй воды, Сайдар помнил, как днём куда-то бежал, валялся в траве, выл, драл деревья, метил территорию, за кем-то охотился.

Не для того он появился на территории Чернолеских, чтобы зайцев гонять по кустам и так явно показывать своё присутствие здесь. После таких выкрутасов его найдёт любой следопыт, включая охотников из обычных людей, даже не оборотней.

Это может случиться в ближайшие дни или даже сегодня — кто-то из стаи пробежится по лесу, почует след чужака, и на него откроют охоту. Итог заведомо ясен — одиночка против стаи не воин, и вся многолетняя подготовка, планы мести окажутся только мечтами.

Придётся решать. Либо прямо сегодня, рискуя уже быть раскрытым, пробраться в логово Чернолеских, либо скорей уезжать, чтобы вернуться сюда через какое-то время.

Второе разумней. Отступив, он мог тренировками вернуть себе контроль над волком и приступить к делу, не допуская столь глупых ошибок.

Сайдар Таиров по прозвищу Сфинкс всегда сохранял хладнокровие в любых ситуациях, умел выжидать тот самый момент и побеждал раз за разом, убирая за скобки эмоции.

Другой вопрос, что поступать так, как привык, он сейчас не хотел. У него душу на части рвало от желания со всем поскорее покончить. Хотелось рискнуть. Ведь не поймали за день, не обратили внимания, хотя он драл глотку воем, и его, скорее всего, могли слышать рядом с усадьбой.

Пройдясь туда-сюда в темноте, Сайдар решил, не теряя время зря, попробовать обратиться ещё раз. Но теперь, осознавая возможные последствия, сделать это с умом.

До разрыва связи с истинной Сайдар годами пользовался другим средством, чтобы контролировать своего волка.

Огромный красный дракон на его спине, волки, медведи, рыбы, птицы, цветы — каждая татуировка на коже Сайдара была оплачена чудовищной болью. Эта боль помогала ему, обращаясь, держать волка как будто на поводке. Старые навыки, как и когда-то пережитая боль, не забылись бы даже на смертном одре.

Сосредоточившись на воспоминаниях прошлого, Сайдар позволил своему телу трансформироваться.