Всадники

Оба они были свихнутыми, если честно. Никогда их не понимала: что за интерес людей пугать? Так что теперь он за двоих старается, чтобы душе привычно было.

— И за наездником тоскует, и за работой, — добавил бледный конь. — Вот вы сейчас представьте: завтра не на защиту Земли отправляться, а продолжать стоять здесь, перед полными яслями, целые эпохи напролёт. Или торчать, как статуя, в Школе — живым символом на здании факультета имени себя и отгонять хвостом голубей. Или хуже того — попасть в наглядные пособия к студентам.

.. А девчонки ещё и жалеть будут и заплетать в гриву розовые ленточки. Бр-р.

— О чём беседуем? Небось, решили устроить переворот и поменяться с нами местами? — весело осведомился входящий в стойло Смерть.

— Ни за какие коврижки! — содрогнулся рыжий и вкратце обрисовал ему ситуацию.

Всадник надолго задумался. Где-то через полчаса, потеряв всякое терпение, четвероногие опять потянулись к сену.

— Надо ему наездника вернуть, — вдруг заявил Смерть. Кони прекратили жевать и уставились на него с отвисшими челюстями.

— Ты, надеюсь, не собираешься просить Жертвоприношение возвратиться на прежнюю работу? — осторожно поинтересовался рыжий конь.

— Посмотрим на ваше поведение, — подмигнул ему Смерть и вышел из пристройки. Вскоре они услышали, как он чем-то загромыхал в сарае. Кони с опаской переглядывались и нервно переминались с ноги на ногу.

Через пару часов он вошёл, держа перед собой раскоряченную куклу в человеческий рост. Кукла изображала мужчину в голубой блузе, гетрах из пятнистого меха и широкополой соломенной шляпе, на плечи было наброшено старое одеяло Смерти.

Рыжий с бледным переглянулись; чёрная кобыла, рот которой был набит сеном, хрюкнула от смеха и закашлялась.

— Ну как? — гордо вопросил Смерть. — Похож?

— Копия, — согласился рыжий. — Только платье с рюшечками было бы оригинальнее. И бантики над ушами.

— Темнота! — возмутился Смерть. — Самый моднячий этнический костюм!

— И где проживает несчастный этнос, вынужденный таскать на себе такое? — саркастически поинтересовалась кобыла.

— И вообще, для чего это всё?

Смерть поправил капюшон и гордо улыбнулся.

— Вот не верите вы в мой гений, а зря. Сейчас этот клеенный пиноккио подсохнет, посадим его на гнедого — и пусть гоняет по всем американским прериям устрашённые души убитых бизонов — они его будут уважать со страшной силой. Ну, и разные живые души тоже пускай поразвлекаются, нечего бдительность терять.