Белая Мать

Он может оказаться даже цветом морошкового компота, этого не разглядеть, потому что, как изморозь по стеклу, ползёт по насту тень уснувшего мира. А ещё снег сверкает, как будто звезду растолкли в можжевеловой ступе и этой крупой сдобрили улицы, накрытые теплым поярком. И чем ближе подходишь, тем больше думается, что вон там, вдалеке, доха зимы ещё красивее. Делаешь шаг и кажется, что ты не видел самого главного. Поддайся, пройди, проберись по сугробам и там, где за крайней многоэтажкой раскинулось поле, а за полем пролесок, за которым застыла река, ждут такие сокровища, каких ты никогда и нигде не найдёшь и пересказать не сможешь, так как даже и сравнить не с чем.

                 Глаза слипались и вдруг над головой свистнуло, пролетело и послышался глухой удар, а за ним дребезг осыпающегося стекла. Что-то по электрически затрещало и стало заметно темнее. Фонарь что ли кто-то разбил? 

          Падая, нечто взрыхлило дорожку, которую я протоптал за сугробом у одинокой качели.

          Оно показалось мне тяжелым, пугающим, как будто задень я существо носком бурка, оно поднимется, распрямится и дальше неизвестно чего ожидать, хоть прячься. Я наклонился. И оно трепыхнулось. Отпрянув, я рухнул рядом, так как нога моя соскользнула с примятой дорожки и провалилась в сугроб, там и остался бурок. Упал я ничком, поэтому не видел, но слышал, как что-то зашевелилось и заподнималось. Враз моя смелость перемахнула в пятки, но тут же вернулась на место под грудной клеткой, всё-таки я был очень, очень любопытен.

Снег неприятно стаивал под ворот дошки, стекал на спину, но я не шелохнулся, лишь прищурившись поглядел, что же там всё таки происходит.

          Совсем рядом, руку протяни, озирался грузный взъерошенный филин, перья его смолянисто переливались под лучами неестественной огромной луны. Я и не знал, что бывает подобное полнолуние, не знал, что бывают такие страшные филины.

Его желтые, как пиалы жидкого чая, радужки, ядовито горели над костяным крючковатым клювом. Плоская морда и по птичьему подрагивающая вертлявая голова на утолщенной шее... Он, я уверен, знал, что я слежу за ним, назло расправил крылища и  отряхнулся так, что залепил мне снегом лицо, который попал в глаза, ай!                 Я изловчился и шлёпнул спесивую птицу по маховым перьям, получай.