Белая Мать

          — Он из рода Ашины, не нам их судить. Я  охраняю то дерево, на котором зреют их души. А ты, хищный чурт, норовишь обокрасть гнездо при каждом удобном случае.          — Ты посмотри на него, какой он бестолковый и жалкий. Не мешай мне Белая Мать, я хочу мести.          — За что вы меня? — я так опешил, что и пошевелиться не мог, но защищался. — Ты фонарь разбил и я тебя шлёпнул. Ты же птица, — вырвался крик и мне тут же пришлось пожалеть об этом — филин схватил за шкирку, а Белая Мать забила крыльями и после я ничего не видел и не разбирал куда меня тащат.

 

          Когда вокруг прояснилось, оказалось, что зарево города на горизонте, а меня, как тряпочку для настила, несут над рекой, на другой берег, где дышат горы огнем и крошатся то и дело их склоны. 

          — Айна, Айна, — орет злой филин, обращаясь еще выше, чем небо. — Айна, отдай его мне!

          — Забирай, — отзывается перезвоном лунный луч.

          — Но Белая Мать заступилась, — негодует черная птица.

          — Забирай, — снова отзывается холодный луч.

          — Богам нет дела, — замечает филину Белая Мать, чьи когти плотно сжимают ношу, меня. — Что бы не ответила Айна, ей все равно и я не стану слушать ее. Лишь ата, родоначальник племени Ашина сможет разрешить наш с тобой спор, хитрый чурт.

          Мы приземлились на искрящуюся елань. Еще с высоты я увидел, как крупный зверь неторопливо пересекает ее, оставляя в снегу вереницу следов. Теперь же меня поставили перед косматым волком, серым и сильным. Одной лапой он смог бы не просто сбить меня с ног, а втоптать в заносы бурана. Зверь возвышался в пяти шагах и смотрел немного поверх сдвинутой шапки-триухи. В его прищуренных глазах отражались, как в зеркальной полусфере, я со своими спутниками, неугомонным пернатым чуртом и светлой Матерью Птицей, а вокруг нас сверкали заснеженная долина и звёздное небо, но не луна.

Ни луны, ни закорючки, похожей на месяц, нигде видно не было.          — Отдай его мне, Зверь, — обратился пернатый.          — Откуда право твоё? — зевнул волк.          — По праву мести, — отозвался нахохленный филин, — вредоносина чуть не сломал мне крыло. И он лгал.