Некорректный запрос

После экспресс-теста на аллергены – внутри поддерживается оптимальный для лярнийцев микроклимат, и если бы что-то выявили, пришлось бы надеть защитный костюм с дыхательной маской – дежурный медик попросил выложить зеркальце и другие предметы с зеркальными поверхностями.

– А это почему?

– Чтобы не огорчать пациента. Они большие эстеты, для них важно быть красивыми. Вот здесь – ваша подпись, что вы прошли инструктаж.

Шени отдала ему зеркальце и солнцезащитные очки. Дежурный через шлюзовую камеру проводил ее в палату.

Здесь было душно и влажно, как в оранжерее. Солнечный свет, преломляясь в больших витражных окнах, играл всеми оттенками изумрудной зелени.

Тлемлелх полулежал в кресле перед столиком с монитором: на экране то ли музейные залы, то ли чья-то частная коллекция. В нише медицинский робот со сложенными манипуляторами, у стены «кокон спасения» – очевидно, вместо кровати. Хотя была здесь и кушетка, застланная могндоэфрийским покрывалом с вышивкой в виде цветочной путаницы. Шени вспомнила о своем новогоднем сертификате: коллективная приемка позади, надо бы узнать, когда набор очередной группы, и записаться на курсы.

– Нежноцветущая Шениролл, как я рад, что вы пришли!

У лярнийцев музыкальная речь, они как будто поют быстрым или медленным речитативом, но сейчас голос профессора звучал надтреснуто и прерывисто. Приколотый к воротнику пижамы автопереводчик в виде хрустального цветка добросовестно воспроизводил изломанный ритм.

– И я рада вас видеть, профессор. Очень надеюсь, что вам здесь помогут.

Решила не изображать несокрушимый оптимизм – ясно же, что это будет фальшь. Говорила спокойно, с теплотой, лишь чуть-чуть улыбаясь. Лучше удерживать на лице улыбку, чтобы профессор не догадался, как больно ей видеть его таким – исхудавшим, с вялыми слуховыми отростками, ввалившимися щеками и пепельными пятнами на мертвенно-зеленой коже.

– Мне даже Стив не смог помочь, хотя его возможности в нашем мире почти безграничны. Никто не может всего. Мой организм не поддается исцелению.

Но я прожил намного дольше, чем когда-то собирался, и сейчас меня окружают друзья – можно ли мечтать о лучшей участи? Однако у меня есть повод предаваться грусти: я не могу вернуться в прошлое и кое-что изменить. Когда я жил в Могндоэфре среди других Живущих-в-Прохладе, у меня были слуги – чливьясы и неги, многие из них умерли по моей вине. В то время на Лярне рабовладение было нормой… Я, каким я стал теперь, не поступал бы с другими так, как поступал тогда.