Некорректный запрос

Этот хладный и тяжкий камень лежит у меня на душе, и мне от него до последней черты не избавиться. Раньше я думал, что худшее в моей жизни – те неприятности, которые устроил мне Лиргисо, но позже я понял, что заблуждался: худшее – то зло, которое причинял другим я сам.

Она быстро нашлась, что на это сказать:

– Профессор, кто угодно совершает ошибки, особенно если эти ошибки вызваны тем, что в обществе считают нормой. Но кто-то может переосмыслить свои поступки, а кто-то ни в какую. Что это за музей, там ведь могндоэфрийская скульптура? И потолок в этом зале похож на перевернутый водоворот…

– Совершенно верно, Шени… Нежноцветущая Шениролл, это музей на Ресонгоэфре.

Живущие-в-Прохладе, которые там поселились, прислали мне запись.

– Называйте меня Шени, профессор. Наверное, музей громадный?

– Отрадно большой, и там же теперь находится дивноизмененная ваза, которую вы передали в посольство. А взгляните на окно в моей палате – видите, витраж наверху слева, где стекло прихотливо дробится мелкими фрагментами? Это ийяйлеоонэ, так называемое «корневое стекло» – потому что его рисунок напоминает узор мелких корешков растения в почве.

Оно подлинное, привезли с моей далекой покинутой родины. Обратите внимание, нежноцветущая Шени, оно отличается от соседних витражей – отличия едва уловимы и в то же время несомненны. В ийяйлеоонэ все же больше изысканности, более сложный ритм рисунка трещин. Хотя витражи, изготовленные здесь, тоже весьма хороши.

Так они и беседовали – о витражах, об экспонатах Ресонгоэфрийского музея искусств, потом Шени рассказала о своем новом граффити на станции Таметьядо.

Когда прощались, Тлемлелх выглядел, как поникшее растение: похоже, разговор его утомил.

– Я могу поговорить с лечащим врачом? – спросила она у дежурного.

Думала, что откажут, кто она такая, чтобы ей здесь что-то объясняли…

Но парень с кем-то связался, после чего сказал:

– Тогда погуляйте пока, доктор Браглитооги сейчас занят. Вас пригласят.

Гулять пришлось долго, и Шени уже решила, что о ней забыли, когда телефон издал трель вызова.

Доктор Браглитооги оказался силарцем – негуманоид, похожий на ветвящийся алый куст выше человеческого роста. Представители этой расы считаются лучшими в Галактике целителями.

– Доктор, я понимаю насчет медицинской тайны. Просто скажите, пожалуйста, есть ли надежда, что он выздоровеет?

– Сожалею, на данный момент у нас нет ни лекарств от этого заболевания, ни эффективной схемы лечения, – ответил алый куст негромким шелестящим голосом.