Некорректный запрос

Разве она так уж много знает о тех людях, которых пыталась нарисовать?

Но как бы там ни было, а Руди на ее скетче выглядел мелким говнюком.

Он не отставал, хотя после двух-трех попыток мог бы понять, что здесь ловить нечего. Не скупился на комплименты, а иногда начинал требовать денег за то, что она его нарисовала – вроде бы не всерьез, но как будто и не совсем в шутку: раз ты рисуешь меня без спросу, ты нарушаешь мои права, поэтому должна заплатить. Аргумент «я нарисовала не тебя, а воображаемого персонажа» не помог: все равно меня, все равно с тебя причитается.

Шени ломала голову, с чего он к ней привязался: она ведь не красавица, как божественно изящные танцовщицы из артистических кланов, и на модную художницу с восьмизначной суммой на счете тоже, мягко говоря, не похожа.

Специально ради нее ведь таскается на Сайвак-блочау.

С эскизами она закончила и приступила к росписи аэровокзала, но в студии тоже бывала каждый день – разрисовывала чашки для Праздника Прощания.

С каждым годом заказов становилось все больше, вот и в этот раз к ней обратились еще два клана, работы невпроворот. «Еду рядом!» она больше не заказывала, чтоб не нарваться Руди, но тот появлялся по собственной инициативе. Начал звать замуж: «Мы поженимся, и я смогу остаться на Незе, а ты не останешься одна, женщине нельзя быть одной». Хочет вступить в законный брак, чтобы не депортировали? Вполне возможно. И никак до него не дойдет, что не тот объект выбрал.

Спустя геамо[3] и половину рау[4] выяснилось, что Руди ходит на Сайвак-блочау не только к ней. Однажды Шени подловила около подъезда незнакомая женщина с усталым блеклым лицом.

– Привет! Хочу с тобой поговорить, только не пугайся… Я по делу. К тебе ведь тоже повадился этот парень – красавчик с блондинистой косой, доставщик пиццы, Гариком зовут?

– Я его знаю, как Руди. А что?

– Я видела, он к тебе ходит.

– Ошивается. Не могу сказать, что он мой друг. А что такое?

– Давай на него вместе заяву в полицию напишем. Он ведь тебя тоже обманул?

Ее звали Моника. Землянка с постоянным видом на жительство. Руди объяснялся ей в любви, оставался ночевать. Замуж не звал, оно и понятно: поскольку гражданства у Моники нет, брак с ней ничего не гарантирует – незийские законы таких лазеек не предусматривают.