Сумерки старого города

А, сдаётся мне, ждём мы нашу сладкую парочку, чтобы поехать в одно место.— Для чего?Из-за угла дома показались Маша и Максим. Максим нёс в руках большое оцинкованное ведро.— А, чёрт... для того, чтобы довести безумие до предела. Мать, вы обалдели вконец?***Мост навис бетонным полотном — между его слоновьих ног, на пустой площадке, примыкающей к железной дороге, находиться всё равно что в камере промышленного пресса.— Неудивительно, что здесь никто никогда не ходит, местечко то ещё.Они сидели в машине и смотрели, как Максим, шатаясь, обводит сыплющимся из пакета порошком круг вокруг ведра поодаль.

— Это что у него, соль?Маша кивнула, сжимая руль побелевшими пальцами.— Маашь, что он собирается делать? Что-то сжигать? У него что там в ведре? Мне кто-нибудь...— Помолчи, — Татьяна прервала Лену, — карты у него там, карты, свечи и весь его инвентарь... Ты за этим нас сюда притащила? Маш, что ты молчишь? Ты нас сюда притащила, чтобы мы засвидетельствовали?Маша молчала, Лене сбоку был виден след от прокатившейся слезы. — Маш, тебе не кажется, что вы заигрались в ваши оккультные игры? Ладно он, — Таня кивнула в сторону Макса, закончившего обводить круг и теперь стоящего над ведром и льющего в него бензин из канистры, — но ты-то должна понимать, что сама уже двинулась и потакаешь человеку...Татьяна осеклась. Первая собака появилась из-за машины, прихрамывая, пошла к соляному кругу.Ещё три выбрались из зарослей, возле насыпи рельсов, одна подошла сбоку.— Девочки. .. девочки, это что?Лене никто не ответил. Шестая собака вышла из тени мостовой опоры, угольно-чёрная, огромная, чуть не с дога размером.Два фонаря на столбе, и без того тусклые, заморгали.— Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится, говорит Господу: «Прибежище мое и защита моя, Бог мой, на Которого я уповаю!» — словно услышав зашептавшую Машу, собака уставилась на машину. Фары, освещавшие Макса, погасли.— Он избавит тебя от сети ловца, от гибельной язвы, перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен; щит и ограждение — истина Его — Маша заговорила громче, выдыхая пар. В машине стало холодно.— Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень, — Машин голос задрожал, паника пробивалась срывающимися на визг нотками.Чёрная собака отвернулась и неторопливо направилась к Максиму. Уселась между другими собаками вокруг круга очерченного солью.