Сумерки старого города

Щёлкнули замки, закрывая двери — Татьяна наконец нащупала онемевшими руками кнопку-блокиратор.— Таня, он там...— Сидеть в машине. Это его... долг, и его обещание. Мы ему ничем не поможем.Бензин в ведре вспыхнул, осветив Максима, отшатнувшегося от огня. Собаки как по команде задрали головы и завыли.Этот вой пробрал до костей, захотелось выбить дверь, разбить стекло, только убраться отсюда, только бы не слышать.Что-то взорвалось. Ведро опрокинулось, горящие ошмётки рассыпались по земле.— Не приключится тебе зло, и язва не приблизится к жилищу твоему, ибо Ангелам Своим заповедает о тебе — охранять тебя на всех путях твоих, — Маша наконец совладала с замком на двери и выскочила из машины.

— Куда, ты?! Дура, стой! Аааа, вашу мать, — Татьяна распахнула свою дверь и обернувшись крикнула застывшей Лене, — даже не думай выходить.Чёрная собака стояла над распростёртым Максимом, скаля пасть.— Пошла прочь! Вон!Маша замахнулась на собаку монтировкой, когда та подняла голову и глухо зарычала.Остальные собаки ответили чёрной, окружив девушек, отрезая от машины. — И что теперь? — Татьяна замерла, поворачиваясь спиной к Маше, смотря на огоньки глаз, отражающих горящую лужу.Яростный вой и почему-то шипение. Машин крик и снова вой.Пять собак бросились в рассыпную. Осталась только Чёрная. Когда Татьяна обернулась — собака пятилась назад, подвывая, на её морде были заметны появившиеся проплешины. Маша шагнула к ней, замахнувшись полупустой бутылкой— Ну! Все трое, утрись, мерзость! С ним есмь в скорби, изму его, и прославлю его, долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое!Жалобно воя, Чёрная развернулась и, прихрамывая, убежала. Татьяне показалось, что на границе темноты, у опоры моста, собака обернулась — сверкнули два ярко-красных огонька, а потом просто пропала на фоне серого бетона.Максим застонал и попытался встать.— Чем ты её?— Святой водой.Татьяна недоверчиво покосилась на бутылку.— Хочешь, попробуй. Слушай, у него, кажется, руки обожгло. И надо Лену успокоить. Объяснить ей как-то, что она видела. — Она ничего не видела! — Татьяна яростно взмахнула рукой. — Она ничего не видела, я ничего не видела! Ты можешь и дальше играть в свои игры, а втягивать Лену я больше не позволю!Маша хотела что-то сказать, когда Максим, водворённый на заднее сиденье рядом с молчащей и прибывающей в ступоре Леной, что-то зашептал.— Что, Максим, я не слышу.— Заберите всё своё... все силы и верните мне частичку моей души... в обмен на заговоры... Верните мне мою душу.