Асфодель

Романовы, конечно, с радостью пригласили в гости своих друзей – Анне Алексеевне очень хотелось увидеться с Натой, а Лизе – с Полиной, с которой «императрица Елизавета» сдружилась, несмотря на два года разницы в возрасте.

— Лань, надевай, — Ната протянула девочке два кольца и застегнула у неё на шее цепочку с кулоном.

— Ага, — Лань надела кольца и всмотрелась в дверь. — Вижу. Такое пятно на полу, как какашка.

— Есть там такое, да, — улыбнулась Ната. — Тогда передай Киту образ.

Никита, тоже бывший с ними, наклонился к девочке:

— Крути в голове, помнишь, мы тренировались?.

. Ага, принял! Наталь, пятно такой примерно формы? — он изобразил вид пятна пальцем в воздухе.

— Угу-у… — фея того и гляди начала бы смеяться в голос, поэтому она отвернулась, зажимая рот ладонью.

— Полюшко-поле, принимай, — Никита повернулся к другой девочке и начал представлять себе переданный Ланью образ. — Приняла?

— Да. Такое? — Полина тоже изобразила пятно пальцем, только не в воздухе, а на стене.

— Примерно, — кивнул Никита. — Ну что, наводи портал на это пятно!

Девочка привычным жестом вытянула руки с кольцами вперёд, держа ладони параллельно друг другу, и в воздухе перед ней начал проступать кусок тьмы – уже довольно правильной трапециевидной формы, но пролезть в него пока смогла бы разве что кошка. «А всё-таки у неё с каждым разом получается всё лучше», — отметила про себя Ната, кидая в портал монету.

Нажать на кнопку звонка они не успели – дверь почти сразу открылась, и на пороге появилась хохочущая Анна Алексеевна:

— Так я и знала, что это вы балуетесь! — она показала на откатившуюся к стене монету.

— Заходите! Наточка, привет! — женщина обнялась с феей. — А ты Полина, да? Лиза про тебя рассказывала.

— Да, — подтвердила Ната. — А это Никита. Муж Лейлы, вы её знаете. И…

— Мелания, к вашим услугам, — очень смешно поклонилась Лань.

— Ой, не могу!.. — Анна Алексеевна действительно уже не могла говорить от смеха.

— Лань, — сказал Никита, — поклон – это мужское приветствие, тем более в доме Романовых! Женщинам надлежит делать так…

— Ой, не показывайте! — взмолилась Анна Алексеевна.

— Я же… лопну… — она быстро втащила Никиту с девочкой в квартиру.

— Бонжур, ма шер Полин![2] — в прихожую вышла Лиза.

— Бонжур, ма шер Лизет, — отозвалась Полина, стоя перед зеркалом и с важным видом поправляя в ухе серёжку – надев серьги, она не «любовалась», как Лиза, а именно что «важничала».