Асфодель

Тем временем Яна, перекрестившись, отошла от могилы к остальной компании:

— Поможете памятник немного прямее поставить?

— Конечно, Яночка! — Алексей, взявшись вместе с Артуром за пирамидку, начал наклонять её в нужном направлении. «Эх, Леночка…» — подумал он.

«Кто ты?» — неожиданно прошелестел женский голос.

«Алексей», — машинально отозвался фотограф.

«Яна с тобой?» — теперь стало понятно, что звучит голос её матери.

«Да».

«Ты удочерил её?»

«Не я. Фея, у которой пятеро приёмных детей».

«Да благословит её Господь! А тебя я прошу – упокой мою душу! Мой убийца ходит по земле, и никто не знает, что он убийца».

«Кто он и чего ты хочешь для него?»

«Доктор Скурихин. Хочу – света».

«То есть осветить для людей, что он – убийца? И всё?»

«И то, что захочет Яна. Прощай! Я сказала всё, что могла».

— Говорила же та фея, что я некромант… — в полном изнеможении прошептал Алексей.

* * *

Анне Алексеевне всё же иногда приходилось прикладываться к стакану с холодной водой, но в остальном всё было довольно весело.

— Так почему Лиза сказала, что Мелания – «ужас»? — поинтересовалась Анна Алексеевна. — Очень даже милая девочка.

— Да? Мелания, а кто у Яны всю пастель из коробки вывалил, а? Кто в рюкзачок Лизы залез, пока она у нас на кухне занималась? Кто конфеты съел, которые я для Яны с Лизой на столе оставила? — строго выговаривала Ната.

— Йа блондинко! — заявила Лань.

— Это у неё означает: «Всё равно хочу», — пояснила фея. — Главное, конфеты в доме практически в свободном доступе – у нас это просто сласти, а не орден Святой Конфеты, которым награждают за Хорошее Поведение. Но Мелании непременно нужны были именно приготовленные для Яны с Лизой, а Яна потом постеснялась попросить ещё конфет. Лань, если ты хотела конфету – почему у меня не спросила? Знала ведь, что девочки заниматься будут! Помнишь, что тебе Виктор потом сказал?

— Что это западло – товарищам не оставить, — изложила девочка.

— Так оно и есть, — серьёзно посмотрел на неё Николай Павлович. — Нельзя так делать, не по-человечески это.

— Ну не надо плакать, — Ната заметила, что Лань собирается разреветься. — Просто больше так никогда не делай, хорошо? И в рюкзачок к Лизе не лазай, даже не смотри! — она покосилась на навострившего уши Петю и одними губами сказала что-то Анне Алексеевне.