Асфодель

Нет, точно сумасшедшая! Кто же ещё вот так запросто признается первому встречному, что собирается убить судью?

— Это моя мать, — Александр вывел девушку из подъезда и усадил на скамейку. — Я не причиню ей зла и не позволю никому другому.

— Твоя мать? — разрыдалась незнакомка. — А я вот теперь не буду матерью! Все госчиновники – гады, и все друг друга покрывают!

— Что случилось? — юноша был весьма удивлён – не может же судья запретить кому-то иметь детей! — Кстати, как тебя зовут?

— Таня. Хорошутина.

— Меня – Саша.

— Вырезали мне всё! — зло выплюнула девушка. — Хотя что мужики в этом понимают?

— Я – понимаю, мне всё-таки почти шестнадцать. По приговору суда, что ли, вырезали?

— Ты что, издеваешься?! — если бы Таня могла убивать взглядом, это непременно и случилось бы. — Врачиха грёбаная лечить не захотела, а твоя мать потом её оправдала вчистую! Даже компенсации никакой не присудили… — она вновь начала рыдать.

— Врачиха – осетинка? — уточнил Александр.

— Азербайджанка. Да все вы, хачи сраные, заодно против русских!

— Ты ещё скажи, что осетины с чеченцами «заодно»! — парню за «хача сраного» юноша немедленно дал бы в морду, но девушку, тем более явно пострадавшую от какой-то несправедливости, трогать не стал, давая ей возможность выговориться.

— Всё равно! — девушка продолжала смотреть на него ненавидящим взглядом. — Аббасовой этой диплом купили, а мозги с совестью не купили! У меня чуть ли не год болело, а она каждый раз таблетки назначает да и всё! А выяснилось…

— Я понял.

— А при том, что взятку она получила от азеров! Мы же на Аббасову в суд подали, а судья говорит: «Ну что же делать, это индивидуальная реакция организма». Моего, в смысле, — горько усмехнулась Таня. — Мама спрашивает: «У вас вообще совесть есть?» А судья ей так пренебрежительно: «Совести нет, есть дети»[4].

— Судья Эльвира Чехоева? Она действительно так сказала?

— Да, Чехоева.

— Верю. Такое «со стороны» не придумаешь, — Александр опять заглянул в глаза девушки. — Но только у «детей» совесть как раз есть. Не трогай мою мать – я накажу её сам.

— Как это – накажешь? Ты же сказал, что не причинишь ей никакого зла?

— Зла – нет. Я просто уйду от неё. Слово чести! — юноша чуть повернулся, делая движение в сторону подъезда, и Таня, поняв, что разговор окончен, судорожно метнулась куда-то в сторону.