Подъедалка и семейное счастье

От бледно-желтого звёздчатого цветка, который покачивался на толстеньком зелёном стебельке и топырил заострённые полупрозрачные лепестки.

От неожиданности кот муркнул:

— Ты не знаешь, хозяин мне молока налил?

— Н-не видел…

— Пойду, гляну. А то в пузе шкворчит.

На пороге комнаты Тихон не выдержал и оглянулся (любопытство терзало его изнутри, просто отгрызало куски). На спинке дивана, опять рядышком, сидели Спиридон и Анчутка. Их обоих обнимало сияние цветка, очерчивая силуэты, осторожно прижавшиеся друг к другу.

И… Тихон едва удержался, чтоб не протереть глаза когтистыми лапами – по спине Анчутки змеилась длинная светлая коса.

Забыв от неожиданности про молоко и голодный живот, кот подпрыгнул и ломанулся в соседнюю дверь.

В спальне было темно. Хозяин, раскинувшись на широкой кровати, беспокойно зашевелился и громко протяжно всхрапнул. Тихон в последние ночи то и дело просыпался от этих трубных звуков. И каждый раз удивлялся, почему при Оксане Павел никогда так не делал…

По инерции кот вскочил на кровать и опешил, прижавшись к пустой подушке.

Хозяин смотрел на него, приоткрыв припухшие глаза.

— Э-э-э, я… тут случайно… мимо проходил…

— Что, котейка, и тебе плохо без наших? Ну, ложись, погрейся, — широкая ладонь опустилась на голову с прижатыми ушами, прошлась по спине до самого хвоста, — Давай-давай, не тушуйся. Не обижу.

Тихон осторожно замурлыкал.

***

Поздно ночью домовой бесцеремонно растолкал кота:

— Чего дрыхнешь? Забыл, что сегодня новолуние? Пошли, может твоя помощь понадобится.

Тихон огляделся вокруг. В доме было темно, даже фонарь за окном, кажется, не горел. Да нет – Тихон с удивлением уставился в окно – фонарь горел, но его свет как-то странно скукожился и ложился на тротуар маленьким аккуратным кружком, не освещая, как обычно, все вокруг. Даже рядом, сразу за границей светлого круга, было темно, как… в чернильнице. А уж через оконное стекло вообще не проникало ни лучика.

У двери спальни кот разглядел тёмную фигуру.

Виринея, источая запахи болота и что-то невнятно бормоча, сосредоточенно водила руками по дверному косяку. Под её ладонями прямо из крашеного дерева пробивались тёмно-зелёные листочки. Они прорастали длинными извилистыми стеблями, плотной шторой заплетая дверной проём. Проклюнулись и лопнули бутоны, раскрывая белые цветки, слабо мерцающие в темноте. В воздухе повис тонкий нежный аромат, от которого у кота закружилась голова.