Три восхода Солнца

От премии за риск я бы сейчас не отказалась.

Жаль, что энтузиазм и щедрость быстро прошли, а скупость победила. Забавно, но я всегда замечаю этот момент: взгляд клиента начинает бродить по стенам и даже почти слышно, как скрипят извилины мозга, пытаясь придумать что-нибудь.

— С-сколько я должен?

Еще раз называю сумму, выразительно поглядывая на настенные часы с кукушкой. Неплохо бы поторопиться: через полчаса у меня встреча со следующим, жаждущим помощи, владельцем «неизвестных тапочек».

Заказчик еще мнется, прикидывая про себя: насколько реальными были угрозы.

Вроде как и дыра теперь закрыта, и кот в мешке спит, и монстры повержены, и я, одинокая слабая женщина на территории чужой квартиры.

Мужчина сейчас выглядит гораздо лучше: ни бледности, ни испуга. Может, обморок —симуляция? Он что, притворялся все это время на полу, чтобы время потянуть? Или надеялся, что в случае чего снова объявившиеся жутики его не тронут, сочтут за мертвого? Наивный! Они же мертвечину за километры чувствуют.

— А м-может.

.. мы это... немного сбросим... а? Договоримся, а?..

Свершилось. Ба-бам. Решился-таки. Торгуется. Бам-бам-ба-бам, похоронный марш по тебе играет, дяденька.

Значит, деньги оказались важнее, чем собственное здоровье? Ну хорошо! Хотела я обойтись без медбратиков, но теперь очень сильно сомневаюсь, что получится...

— Можем и договориться. Деньги ведь — что? Бумага! — Весело произношу я.

Затем медленно обхожу мужчину сзади и очень ласково обнимаю за плечи. Прямо-таки обвиваю шею руками, нежно прижимаясь всем телом.

Заказчик удивлен. Ошарашен. Приятно шокирован. Я знаю, какие развращенные мысли сейчас мечутся в его голове, какие фантазии скользят по телу — вместе с жаркой волной от моих холодных пальцев.

Я прижимаюсь сильнее, подталкивая его вперед по коридору. Резко. Вызывающе. Даже грубо. Но, кажется, мужчина не имеет ничего против этой странной игры. От сильных толчков он делает шаг вперед...еще один...еще... что, трудно удержаться на месте, когда тебя с силой толкают сзади? Наконец его руки упираются в трюмо, а лоб касается поверхности зеркала.

Взгляд через плечо — и глаза, заполненные похотью и вожделением, теперь выражают только ужас.

Еще бы, в зеркале — он один. Двигаются складки одежды под моими ловкими руками, сминается кожа. Остался мокрый след от поцелуя на шее. Но меня нет в зеркале. Мое тело не имеет отражения.

— К-ка-ак?!

— Так, сладенький. Если у меня нет денег оплачивать донорскую кровь — я выхожу на охоту.