Саббайя или призраки Старого Города

-- Алкоголь это отрава -- авторитетно сообщил Марк.

-- Что вы вообще знаете о бальзаме?!! – вспылил я. – Его формула давно потеряна, у вас не настоящий бальзам! А к примеру в начале 19 века, его в огромных количествах закупала российская армия, и бог знает сколько жизней солдат им спасено!

-- Правда? – Ахнул Марк. – Так это действительно была Панацея?

Donerweter! Все таки эти детишки самый сложный клиент! Может быть вы, дорогие читатели, забыли, но мне нельзя врать. Ни пол слова! Даже когда хочется, чуть-чуть преувеличить! Тьфу!

-- …Ну… Почти… -- запнулся я на взлете и густо покраснел.

Помолчав немного я честно добавил: -- Сначала я и сам так считал. А потом… Это все равно было лучшее на тот момент средство. Конечно, при продаже я немного… если честно, то очень много …врал преувеличивал. Тогда, в Риге печаталась газета, (кстати, одна из первых газет в северной Европе!) Называлась Rigishe Anzaitung ( рижские объявления) и на страницах этого издания я уверял (я еще раз тяжело вздохнул) что:

Он полезен в различных случаях как от лихорадки, желудочных колик, зубной и головной боли, ожогов, обморожений и вывихов, так и при опухолях, ядовитых укусах, переломах рук и ног, особенно при закрытых, колотых и рубленых ранениях.

Опаснейшие ранения он излечивает за пять, самое большее за шесть дней.

-- Да. – шмыгнув носом я продолжил. – Он действительно помогал во всех этих случаях. Ну, не как панацея. Но… Лучше все равно ничего не было.

Иногда, мой бальзам даже смертельно больных ставил на ноги. В наше время большинство хворей приключалось от простуды или от пищевых отравлений. А с этим мой бальзам отлично справлялся.

--Честно? – недоверчиво спросила Анна.

-- Честно, -- вздохнул я сгорбившись. – тем и спасался. Хотя, первые двадцать лет были непростыми для продажи. А потом, однажды, в 1782-м, в Ригу приехала матушка императрица, Екатерина II. В пути ей не повезло съесть что то несвежее.

-- Императрице? – удивленно переспросил Марк.

-- А что вы хотели? – ворчливо ответил я. – Восемнадцатый век! Рук никто не моет, холодильников нет... У матушки был избалованный дворцовыми кушаньями желудок! А тут, в дороге, ее угощали лучшим, что было. Ну не все едят как короли, не все. И вот -- матушке плохо. Живот режет ужасно, снадобья походного врача Рожерсона не помогают, съесть матушка ничего не может, и вот вот собирается отдать Богу душу.