Белые тени, прочные корни. Рассказы и сказки

– А должен я поведать тебе, что нрав мой был мягок, сердце же чувствительно сверх всякой меры. Узрев шесть окровавленных телец, распластанных в мышеловках, почувствовал я жалость и раскаяние. Пал на каменный пол и зарыдал горько. В тот же день я слёг в горячке и вскорости умер. И теперь обречён вечно бродить по этому пристанищу скорби, оплакивая несчастных тварей и своё разбитое сердце. Ооооо!

– Глотни-ка, – протянул ему бутылку Молодой Дворецкий, – авось поможет. А я пойду искать эту Слж… лужанку…

*

– Сегодня ночью никто не плачет, – шепнул Питер.

Они с Вероничкой пробирались на цыпочках мимо спальни её родителей. Из спальни доносилось раскатистое «Хррра!» тётушки и «Мгм» дядюшки.

– Может, и идти не стоит? Поищем завтра… – заколебалась девочка.

– Мы быстренько – полчаса, и обратно. Вдруг оно ещё появится… Полнолуние, как-никак.

Темнота смущённо прокашлялась.

– Луна, – произнесла она вполголоса. Кажется, за ботинки никто не хватался. Темнота осмелела.

– Луна как бледное пятно! – вдохновенно взвыла она.

– Сквозь тучи чёрные светила! А ты гуляла и бродила! И точно было там окно!

*

Тем временем Старый Дворецкий крался по коридорам, бормоча и всхлипывая. В трясущейся руке он сжимал нож.

– Подлец! – шептал он, пытаясь придать себе решимости. – Хочет меня выгнать и загрести весь дом под себя! Сорок лет на одном месте! Да при прежнем хозяине…

Шесть Грустных Мышек, повстречав его, в ужасе прижали лапки к груди. Страшное злодейство должно было случиться этой ночью…

Он замер под дверью Молодого Дворецкого, затем глубоко вздохнул и бесшумно повернул ручку.

Лёгкой тенью убийца скользнул в комнату, занёс руку над кроватью… Лезвие ножа, как и полагается в такой момент, блеснуло в лунном свете и издало негромкое «дзынь».

И вдруг рука Старого Дворецкого разжалась и выронила нож. Постель была пуста! Он пошатнулся и схватился за сердце.

– Ха-ха-ха! – раздалось у него за спиной. – Ха-ха-ха-ха-ха!

– Ты! – Старый Дворецкий подскочил к Хиханьке и замахнулся на неё. – Ты все эти сорок лет смеёшься надо мной! Мерзкая тварь, замолчи немедленно!

Хиханька замолчала, а затем зашмыгала носом.

– Я не над тобой, – всхлипнула она и заревела. – Я… просто… так!

Старый Дворецкий затоптался на месте, в ошеломлении поводя руками и издавая невнятные звуки.

– Ты… ну… Ох же господи… – он потряс головой. – Просто так?

Хиханька моментально перестала реветь, вытерла глаза и нос и заявила:

– Я смеюсь, потому что мне тут совершенно не с кем поговорить.