Отверженный VIII: Шапка Мономаха

Если княгиня Белозерская не поможет тому, кто спас жизнь её внуку, то грош мне цена.

Бабушка встала из-за стола, прошлась по кабинету и, тяжело вздохнув, спросила:

— Знаешь, что меня больше всего злит в этой ситуации?

— Нет, — ответил я.

— Простота этого плана и его гениальность. Тот, кто его придумал, уверен, что всё сработает. Мы предсказуемы, мальчик мой, что есть, то есть. План идеальный. Англичане вообще ничем не рискуют. При худшем для них варианте, если у нас получится спасти сестру твоей подруги, они всего лишь лишатся заложников, но зато смогут обвинить княгиню Белозерскую в агрессии и нападении на Британию.

Вспомнят и про тебя, ты ведь у нас теперь для всего мира правая рука Романова, убившая кагана Абылая. В общем, они смогут использовать наше нападение на всю катушку в своей пропаганде.

— Страшно представить, что будет в лучшем для них варианте, — сказал я.

— Лучший для них вариант — если мы с тобой оба погибнем. Тогда в случае войны с Россией им будет намного легче наступать с севера.

Я тебе уже говорила, финнов к нам отправили не просто так, это была проверка. Англичане хотели узнать, стану ли я помехой у них на пути. Теперь они знают, что стану. В общем, если мы пойдём спасать сестру твоей подруги, англичане выиграют в любом случае, при любом исходе этого мероприятия, — резюмировала бабушка.

— И мы всё равно пойдём? — уточнил я.

— А куда нам деваться? — ответила княгиня Белозерская и улыбнулась.

— Мы принимаем вызов.

— Но почему Вы улыбаетесь?

— Потому что хоть этот английский план и хорош, есть один нюанс.

— И какой же?

— Когда-то давно, когда я была совсем ещё молодая, я знала одного парнишку, который думал, что он умнее и хитрее всех. Но он ошибался. С тех пор прошло сто лет, изменился мир, изменилась я, изменился этот парнишка. Но прежними остались лишь две вещи. Этот парнишка всё так же думает, что он самый умный и хитрый.

Княгиня Белозерская замолчала и о чём-то задумалась, а я не сдержался и спросил:

— А какая вторая вещь?

— Он всё так же ошибается, — ответила мне бабушка, а потом негромко, словно про себя произнесла по-карельски: — Что ж, Гарри, ты первый начал.

Так как я уже немного выучил карельский, то смог перевести эту фразу и, не удержавшись, задал ещё один вопрос:

— А я могу узнать, кто такой Гарри?

— Тот, кто не поумнел за сто лет и скоро очень об этом пожалеет.