Мы – Tanzwut. Львиное сердце

Но только в том случае, если экономить энергию. А за прошедшее время было столько переживаний.

Штефан тихо заскулил, как побитый брошенный щенок. Никого не было рядом, чтобы осудить его за слабость. Никого не было рядом, чтобы успокоить. Он не пытался сдерживаться, не пытался экономить Силу. Зачем? За ним все равно никто не придет. Какая разница когда именно, если его резерв Силы опустеет, а он сам развоплотится? Экономией он только слегка растянет агонию.

Ночное небо затянулось плотными черными тучами, полностью поглотив призрачное сияние звезд.

Чуткий слух уловил странную дробь где-то снаружи. Она была так близко и так далеко одновременно. Дождь ли это? Наверное, красиво. Вот только Штефан этого уже не увидит. Мир слеп и глух к нему. Но чувствовал. И казалось, само небо горестно плачет вместе с демоном.

Яркая вспышка на миг ослепила его. Следом раздался страшный грохот, закладывающий уши. Гром разорвал мир на сотни мелких осколков. Штефан сжался в комочек, стараясь стать совсем незаметным. А в следующий миг окружение погрузилось во мрак.

Демон остался один в кромешной темноте.

Глава 13

Мир выцвел. Потерял краски, посерел. Приготовился к смерти. Или так казалось из-за того, что наступила ночь, которая тянулась особенно долго, будто пытаясь продлить последние мгновения жизни? После короткого тревожного сна Штефан совсем перестал ориентироваться во времени. Разум потерялся точно так же, как и тело за эти долгие семь дней. Казалось бы, совсем мелочь, но демону чудилось, будто протянулась целая вечность.

Как вся жизнь.

Он знал, как умирают подобные ему, не ощущал страха перед неизвестностью. Когда Силы не остается на поддержание жизни, существо исчезает. Растворяется, словно воздух становится едким. Остатки энергии рассеиваются, а потом отправляются в Ад. После развоплощения первородного тела демона уже нельзя спасти. Все предельно четко и ясно. После смерти ничего нет.

Штефан чувствовал себя очень странно. Можно сказать, даже не ощущал тела. Не мог пошевелиться, мышцы будто сковало льдом.

Ужасно болело крыло — этим вечером спал он беспокойно, метался по подстилке. Наверное, еще сильнее повредил сломанную конечность. Та безжизненно распростерлась по земле изодранным грязным полотном. Он и сам был перемазан в грязи. Белые шерсть и перья изуродованы бурым оттенком. Но Штефана это не особо заботило.

Демон умирал. Прекрасно это осознавал. Он никогда не находился в подобном состоянии, но почему-то догадывался, что оно предсмертное.