Рассказы и повести

Он быстрым шагом подошел украшенной телеге, и возница перепугано соскочил и отошёл в сторону почти мгновенно.

Шаман быстро порылся в соломе которой накрыли дно и ничего не обнаружил. Носильщики с гробом на плечах уже стояли рядом и мрачно смотрели на его работу. Певчие завыли громче, чтобы оттенить паузу и шаман полез под телегу, проверяя нет ли где воткнутого в дерево ножа, который отсасывал бы черную энергию, как отсасывает пьяному священнику городская шлюха. Не было ни ножа, ни иглы, ни менструальной тряпочки — ничего.

Он вылез и развел руками. Вдова стояла рядом.

— Что?

— Ничего. Пока ничего. Но они обязательно попытаются напасть, слишком жирный кусок ваш покойный муж для нечисти. Они не пропустят, они выжидают, чтобы ударить.

Вдова всхлипнула и аккуратно вытерла глаза платочком:

— Остановите их, прошу. Не дайте моего мужа на растерзание.

— Извините. Нужно проверить животное.

Он почесал лошадь за ушком, вытянул из рукава яблоко и под неодобрительный и злой взгляд «водителя кобылы» осмотрел гриву, глаза, ушки, сбрую, уздечку и вожжи.

Конюх тяжело дышал, но молчал.

— Можно, — сказал шаман и отошел в сторону. Священник начал «читать», пока покойника клали в телегу и привязывали «в голове» крышку.

Очень хотелось всех кто крутился рядом раздеть и проверить нет ли на интимных местах странных родинок или хвостиков, там где у нормальных людей копчики, но вряд ли бы кто ему это разрешил, поэтому шаман смирился и только смотрел, и смотрел, и смотрел.

***

Всю дорогу он шёл в голове обоза. Вдова сидела у гроба, придерживаясь за бортик, а он шагал чуть впереди пешком. Все восемь километров до кладбища.

— Нет? — спросила она один раз. — Никого? Как же так. А Яцек говорил он очень ценный будет, после того как уйдет.

— Еще не вечер, — ответил шаман, — но лучше не звать лихо, пока оно не заинтересовалось чернотой.

Почти перед самым кладбищем произошел эксцесс. Старый Москвич вдруг резко обогнал процессию, перекрыл дорогу и из машины выскочил пьяный как шмель мужик лет сорока.

Шаман шагнул навстречу доставая из рукавов осиновый кол и молоток с резиновой ручкой, когда сбились с пения певчие и заверещали вразброс, а протрезвевший священник бежал, размахивая руками:

— Не трожь! Не трожь его! Адам стой!

Они были очень похожи эти двое: оба бородаты, оба пузаты и немного «рыжеваты». «Отец и сын, — догадался шаман, — Какого хрена».

— Это всё ты! — орал Адам, размахивая кулаком.