Рассказы и повести

Ее попутчик, ее спаситель и слушатель был полностью голый, держал в одной руке нож, а в другой свою эрекцию. Лиза закричала и сразу же получила удар в челюсть:сверху вниз, очень удобно колотить беззащитную женщину. Крик захлебнулся в крови изо рта и псих кольнул ее ножом в грудь. Не сильно, но очень больно.

Она заплакала не в силах даже сопротивляться, когда старый мудак подхватил ее под руки и потащил куда-то вглубь кладбища. Не поднимая, просто волочил спиной по камням, по земле, по кирпичам, врытым в землю и бетону.

Думала ли девушка о чем-то в тот момент? Планировала ли побег или славный удар маньяку по-батарейкам? Нет.Она думала о том, что выронила сигарету и не успела ее «скурить», а больше нет. И быть может это последняя сигарета, а мужик лишил ее этого также, как лишит жизни, если никто не спасет. Но если она выживет, то обязательно вернется за сигареткой.

***

Они остановились среди одуванчиков. Лиза замерла наблюдая как белые головки еле заметно дрожат, готовые выпустить парашютистов и перевернулась на живот — вскочила! Голый человек стоял на коленях перед одиноким крестом и покачивался.

Он плакал. Лиза огляделась. Вокруг одуванчики тянулись вверх, целая поляна, а она посреди нее. Крест и голый попутчик на краю, будто одуванчики специально посадили перед могилой.

— Прости, — плакал мужчина, голос у него стал писклявый и неприятно слезливый, — прости, я наконец привел настоящую.

(Шипение, похоже на змеиное)

Он обернулся и прищурился на девушку. Ужасно пустые глаза смотрели на нее и одновременно мимо.

— Я же говорил, не бойся мертвых. Мама спит.

Лизка вскочила и попыталась убежать: шаг, два и ноги подкосились от слабости и затем толчок в спину. Он догнал, схватил за волосы и потащил назад к поляне одуванчиков.

— Не убегай, не обижай маму.

Швырнул лицом вниз и она вдохнула разом пыль, песок, грязь в обе ноздри и закашлялась, отплевываясь. (Снова шипение, где-то слева).

— Плохая девочка, — выпад, сверкнула молния в воздухе и она едва успела подставить руку. Гад целился ей в правый глаз, но разрезал правое предплечье и разочарованно замолчал.

Стояк его вызывал уважение длительностью, но никак не размером. Рука адски болела, в ладонь как по желобку потекла теплая кровь.

Он захрюкал и пошел вокруг нее на четырех. Выглядело это жутко, как наркотический трип в его худшем варианте: голый мужчина, в крови и грязи на четырех как паук бочком обходит ее. В одной из лап блестит нож. А еще он ухмылялся.

— Плохая девочка, обидела мамочку.