Город и море

Мальчик критически оглядел фигуру Яна. Не поверил. Мало кто верит, что такой невысокий и щуплый человек может постоять за себя. Аж целых метр шестьдесят восемь росту, шутка ли.

– Слушай, Кристиан… а у вас в доме можно найти зеркало?

– Зеркало? А вам зачем?

– Посмотреться в него. Зачем еще нужны зеркала?

– Кому зачем, – непонятно, но осуждающе ответил пацан и потупился. – Значит, вы не нашли зеркала? Это ничего. Можно еще смотреться в начищенный чайник. У нас есть на кухне. Проводить? Только вы в нем будете сплюснутый…

– А вы-то сами как? Без зеркал?

Кристиан пожал плечами точно так, как ими пожимал Зденек.

– Ужинать будете?

Они мало разговаривали и не садились спиной к окнам и дверям. Они упорно не желали отвечать на вопросы, но при всем том оставались радушными хозяевами.

Ночью Яну снились странные сны. В них он кому-то объяснял про глаза бездны и опасность, которая в них заключена. А потом проснулся и с ужасом понял, что ничегошеньки не помнит. Ни о причинах своего возвращения, ни о самом возвращении.

Ведь была же дорога, должна была быть. Сколько-то часов, а может и дней, он провел в поезде. А до этого, наверное, был вокзал, путь из дома. А какой он, тот дом? Где? Чем он там занимался? Кто такая Ингрид? Жена?

Нет, не жена, он бы помнил.

Ингрид – единственное ясное воспоминание. Черные глаза, влажные волосы, нервные движения. Сигареты.

Надо начать все с начала. С самого начала, с горгульи под шапкой белого снега.

– Проходите в дом, не стойте на пороге!

– Ох, вы весь в снегу, заходите быстрей!

– Сударь, ну разве можно в такую погоду торчать на улице? Пойдемте, скоро ужин!

– Заходите.

У меня не прибрано, но вы не стесняйтесь.

– Ух ты! Вы все-таки пришли к нам… не уходите! У нас праздник. День рождения Вандочки!

– Черт, вы вовремя. Поможете мне починить проводку! Проводка барахлит. Уже третий день…

Совершенно разные люди. Совершенно разные голоса. Разные дома. Крохотные квартирки с обшарпанными стенами. Огромные усадьбы.

Уютные домики на отшибе. Числа им не было. Но одна общая черта оставалась.

Все очень радушно и настойчиво звали его в дом. Заманивали. Приглашали. Один раз настойчивый усатый дядечка даже попытался вовлечь его к себе за рукав куртки. Правда, сделал это очень робко, и сразу отступился, лишь натолкнувшись на хмурый взгляд Яна.

– Почему вы меня приглашаете? Я ведь чужой человек.

– Но как же не пригласить? На улице вон, мороз, холод…

– Вы замерзли и устали.