Город и море

Сейчас он показывал девочке, как складывать из бумаги кораблик с двумя трубами. Газета, которую они пустили в дело, оказалась не самым надежным материалом, но не брать же у Кэтрин ее с таким трудом заполученные и аккуратно нарезанные листы. Говорил он тихо, в полголоса, и старался дышать неглубоко.

Девочка слушала внимательно и повторяла его действия. С непривычки получалось криво.

Евгений Глебович сегодня говорил больше обычного. Утром попытался разучить с Сойкой какие-то пароли доступа, целиком состоящие из длинного ряда букв и цифр.

Потом понял, что на память девочки надеяться не стоит, и записал все на полях вырванного из журнала листа. Лист велел Сойке спрятать в карман. Чтобы не забыла взять с собой, если придется быстро убегать.

– И туфли свои не снимай, – сказал без улыбки. – Мало ли.

Сойка кивнула. Она теперь готова была даже спать, не снимая верхней одежды. Да и подступившие заморозки были с ней в этом вопросе согласны.

Зоя расправила поделку и подсела поближе к Евгению Глебовичу. Показать, что вышло.

– Вот видишь, если не спешить, все получается. Молодец.

– А если его в лужу пустить, он поплывет?

– Скорей всего, нет. В лужу мы пускали другие кораблики. А этот… мы можем найти какие-нибудь синие картинки в журналах, и устроить ему бумажное синее море.

– Я поищу…

Сойка вытащила из шкафа неровную пачку оставшихся от Дира журналов и принялась их листать.

В повисшей тишине, лишь изредка перемежаемой шуршанием страниц, очень отчетливо прозвучал скрип отворяемого окна.

Сойка резко обернулась. Посыпались, потекли на пол журналы, опрокинулась и погасла ее свеча. Евгений Глебович нащупал револьвер и чуть приподнялся, прицеливаясь в того, кто вот-вот должен был попасть в комнату. Света от второй свечи хватало. Да и от окна, до половины завешенного одеялом, лились рассеянные сумерки.

Но Евгений Глебович не успел даже толком разглядеть гостя, как Сойка вдруг вскрикнула радостно:

– Вик! Ты живой! Я знала, что ты вернешься!

Парень спрыгнул с подоконника и растерянно обвел взглядом комнату, почему-то ничем не выразив радости от встречи.

Но, кажется, можно все-таки выдохнуть, отложить оружие. Парень – «свой». Евгений Глебович осторожно опустился на подушки.

Сойка подошла к брату.

– Вик?

Тот облизнул пересохшие губы, быстро спросил:

– Где отец Николай? Кто это? – кивок в сторону лежанки.

– Они с Кэт ушли тебя искать. Еще утром. Мы тут вдвоем. Вик, есть хочешь? Я быстро погрею.

Парень повернулся к Евгению Глебовичу.