Город и море

– Черт!

– Да что случилось?

– Ничего… Придется мне, Варь, завтра возвращаться к эскулапам. Я ж его чуть не убил, идиота. Готов был. Похоже, все-таки не долечили. Вот, карман разорвал…

– Ну, подумаешь, – неуверенно начала я. – Кто знал-то, что он просто вор.

Виктор тщетно пытался пристроить «амперметр» в порванный карман. Я вынула прибор у него из рук, и он вдруг пискнул, а стрелка метнулась к предельным значениям…

Витя тут же отнял его, прибор сразу затих.

– Сломался что ли…

Эта маленькая черная коробочка уже не казалась мне безопасной.

Сейчас я ее добровольно, пожалуй, не стала бы брать в руки.

– Варь, у тебя есть что-нибудь магическое?

Я улыбнулась:

– Разве что Евдокиина сахарница.

– Конечно. Давай еще раз попробуем. Возьми его в руки!

Я нехотя взяла, но теперь прибор вел себя, как подобает. Стрелка колебалась около ноля. И никаких посторонних писков.

– Пойдем ко мне, – сказала я. – Во-первых, заштопаем твой карман, во вторых, у меня есть свободная комната на первом этаже. Сможешь переночевать.

А соседей нет, сплетничать некому…

4

Утром я проводила его до Озерцовской больницы.

Было темно, в воздухе кружили снежинки, до Октябрьских оставалось еще дня три, но улицу Коммунаров уже украсили красными флагами. На площади Революции сколачивали трибуну, там пахло фанерными стружками и краской.

Ощущения праздника не было. Наоборот. В сердце засело тревожное ожидание.

Наверное, это чувство преследовало не только меня. Ему словно поддался уже весь город. С каждым днем все тяжелей становилось дышать.

Даже если выдавался ясный день, все равно казалось, что над Энском – хмурые тучи. Под ними нельзя было долго находиться. Задержишься – и приходит желание просто лечь на землю и тихонько ждать, когда наступит зима и наметет на этом месте невысокий слепяще-белый холмик…

Мы остановились у парадного подъезда.

– Ну вот. Не скучай без меня. Варя… Варька.

– Что?

– Имя у тебя интересное. Откуда оно?

– Не знаю.

В памяти осталось только, как Евдокия Леонтьевна крутит в руках мои корочки:

«Варвара Полякова… Ничего, что я буду вас Варей звать? Вы еще так молоды»…

– Хорошее имя.

Он вдруг наклонился и легонько поцеловал меня в краешек губ. Быстро. Взмахнул рукой и ушел.

Два дня я провела как обычно. Просто вернулась во времена до знакомства с Виктором. На праздник, после демонстрации, соседи собрались у бабы Клавы, позвали и меня. С утра улицу прихватило морозцем, на деревьях и траве появился иней. Двор стал нарядным и хрупким.