Город и море

Кстати, почему?

– Я не пользуюсь магией, но всегда понимаю, если рядом есть что-то магическое. Может быть, я просто никогда не училась.

– Понятно. А здесь, в машине. Есть что-нибудь?

Это было легко.

– Ваша ручка. Это что-то, что касается честности того, кто ей пишет…

Максимов пожевал усы:

– И все?

– Кажется, все. Я кое-что вспомнила, Артем Мамедович! Про Цветкова. Профессор сказал, что в начале осени он сам вернулся в больницу, сказал, что верней всего на него наложено заклинание, подталкивающее к самоубийству.

Максимов хмуро кивнул. Потом притормозил:

– Кажется, приехали. Это ваш дом?

Дом казался еще более заброшенным, чем обычно. Я кивнула.

Мне нужно было домой.

Юзеф Маркевич третий день чувствовал спиной пристальный и недобрый взгляд. И настроение от этого у него портилось с каждым часом: ощущение, неприятное само по себе, имело вполне материальную и понятную причину. Так срабатывает кровавик Цезаря, амулет, изготовленный Юзефом лично, еще когда жив был наставник. Амулет однозначно говорил: жди, Юзеф.

В ближайшие часы к тебе явятся. И не с добром.

Маркевич никогда не дожил бы до своих лет и не сохранил бы маленькое свое дело, если бы не умел прислушиваться как к голосам многочисленных амулетов, так и к голосу разума.

И наглядным примером тому был весь переулок Ткачей – небольшой темный отросток широкой Лейпцигской улицы, на котором со времен еще прапрадеда Маркевича держали лавки маги со, скажем так, не самой чистой деловой репутацией.

Было их много, и магазины себе они отстраивали на зависть честным торговцам из старого центра.

Когда-то переулок Ткачей славился на весь Берлин. Полиция обходила его стороной, и даже опиумную курильню у перекрестка содержал не ставленник итальянских бандитов, а старый колдун-китаец Лю Хань, у которого всегда можно было прикупить некоторые экзотические ингредиенты, кроме как в Китае, нигде не производящиеся. Торговый дом сестер Крофт, специализирующихся на женской магии. Лавочка Миллера, источник самых качественных заготовок на все случаи колдовского нелегкого труда…

Где все это теперь?

Юзеф вытянул кровавик из кармана.

Камень, обточенный только с одной грани, тускло блеснул в свете уличного фонаря. Нет, опасность – умеренная. Кто бы там сейчас не размышлял о нем, убивать хозяина лавки магических побрякушек пока не будут. Финансовыми неприятностями встреча, похоже, тоже не грозит. И тоже «пока».

Юзеф прошелся мимо прилавка с украшениями.