Последний год шахтарского общежития

Лена и Эльдар жили в общаге, в их комнатах ничего не спрячешь, а отдавать дневники Жене и втягивать его в противостояние с Комитетом Надя хотела меньше всего. Оставался только тайник, выбранный архивариусом изначально.

Время показало, что она приняла правильное решение. Из ящиков регулярно пропадали рабочие записи, Лена то и дело упоминала посещения больницы знакомой женщиной в синем костюме, а Эльдар в редких разговорах в беседке жаловался на обыски в комнате и на рабочем месте. Время от времени он вспоминал о слежке от Комитета и вслух рассуждал, не начинается ли у него уже параноидальное расстройство.

Надя точно ощущала себя параноиком. Она подозревала шпиона администрации в каждом незнакомом посетителе. Потом вспоминала, что в библиотеку ходит отец «Сашеньки», и начинала подозревать ещё и всех знакомых. В каждом взгляде мерещился рентгеновский луч, просвечивающий её мысли насквозь. Каждый покидающий читальный зал должен был отправиться вниз, к заветной полке с кубками.

Тихо перешёптывающиеся между стеллажами люди обсуждали её и её подозрительные действия. Или подозрительное бездействие…

– Ты так с ума сойдёшь. Может, тебе валерьянку попить? Или ромашку?

Надя медленно размешивала сахар в чашке чёрного чая.

– А ты точно врач? – хмыкнула она.

Сидящий напротив Женя нежно взял её за руку. С педиатром она встречалась регулярно, выкраивая время для свиданий между тремя библиотечными отделами, домашними делами, длинными бессонными ночами и внезапно вернувшимся в её жизнь архивом.

– Ты слишком много на себя взяла, – покачал головой парень. – И слишком переживаешь из-за этого. Если честно, не понимаю, почему. Разве ты не радовалась, когда администрация сняла печати с архива?

– Да, но… – она сделала большой глоток и сморщилась от приторного вкуса. Сахар нужен мозгу. – Дело не в том, что они сделали, а в том, как они это сделали. А переживаю я… по другой причине.

– И по какой же?

Надя поджала губы, взвешивая, как много можно ему рассказать.

Посвящать Женю в поиски дневников архивариуса, и уж тем более в их местоположение она не станет ни за что на свете. Но, в конце концов, дневники были не единственной её заботой.

– Я ведь написала в университет, – со вздохом призналась она. – Рассказала бывшей руководительнице, что мне не дают нормально работать, закрывают доступ в архив, заставляют пахать библиотекарем. И вот, в один прекрасный день печать с архива просто исчезла.