Последний год шахтарского общежития

Он был одним из пяти близко общавшихся с архивариусом человек и одним из трёх, чьи следы мне удалось найти. Сам он умер от пневмонии лет пять назад, и с тех пор Зайнаб зла на весь мир и тем паче на весь этот город.

– Может, она просто скорбит о нём?

– Не знаю. Но что она ненавидит почти всех здесь и ни с кем не общается – это точно. Я был уверен, что она и меня к себе не подпустит, но, видать, татарские корни помогли.

– Причём тут это?

– Да при всём, ты же слышала, она только по-татарски и разговаривает.

А уж как её бесит, что муж «лежит вместе с русскими», – на недоумевающий взгляд Нади он лишь дёрнул плечом: – Да, да, кладбище общее, но все же знают, кто верит в Иисуса, кто в Аллаха, а кто – в Маркса и Энгельса. Для Зайнаб это очень важно. Она напоминает моих родственников, оставшихся в деревне… – он содрогнулся. – Жуть. Надеюсь, не придётся больше с ней общаться.

– Ты не навещаешь родных? – он помотал головой. – Даже на праздники? Скоро ведь Новый год!

– Так вот, архивариус что-то говорил своим друзьям про «ключ».

Ты встречала в библиотеке какие-нибудь примечательные ключи?

Надя моргнула. Она не сразу поняла, что Эльдар так неуклюже решил сменить тему. О своих корнях он и раньше не распространялся, и она сделала мысленную заметку больше об этом не заговаривать. Значит, ключ… Ключ?

– От чего? Есть ключ от кабинета архивариуса, он у меня, ключ от архива…

– В том-то и дело. Из того, что мне рассказывали, кажется, что это не ключ от чего-то конкретного. Это просто ключ.

Он никогда не говорил, что ключ должен открывать дверь или подходить к замку. Он говорил только про ключ. А ещё собирал словари.

– Зачем нужен ключ без замка?.. Стой, словари?

– Да, он взял у Зайнаб русско-татарский словарь, а вернуть – так и не вернул. Интересно, куда этот словарь вообще дели после его смерти, родственники в город вроде не приезжали…

– Русско-татарский словарь? – задумалась Надя. – Если предположить, что он учил немецкий, возможно, английский, мог знать что-то из латыни, греческого, других древних языков, и ещё татарский… Это совершенно разные языки!

– Да что ты говоришь…

– Ты не понял! Если он хотел спрятать дневники и спрятал их так, что никто десять лет следов найти не может, то почему было не пойти ещё дальше? Он мог их зашифровать! А с помощью нескольких разных языков можно сделать сложный шифр.

Не знаю, как именно, но мне кажется, это возможно.

Эльдар внимательно посмотрел на воодушевлённую девушку.