Последний год шахтарского общежития

А вот то, что я расскажу тебе, знают очень немногие. И чем меньше народу об этом знает, тем лучше.

– Согласна, – с готовностью кивнула Надя. – Не думаю, что я вообще когда-нибудь решусь об этом кому-то рассказывать. Слово архивариуса.

Эльдар улыбнулся, но улыбка эта задержалась лишь на секунду. Он поёрзал на столе, подтянул ноги на стул для опоры, уставился в кружку и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

– Ты в целом правильно всё поняла. Десять лет назад я уже работал в Шахтаре и жил в этой самой комнате. Рук было мало, работы много.

Мужиков в больнице вообще всё время не хватало, поэтому я ещё на скорой помогал. Тут, как ты могла заметить, довольно скучно, а так хоть деньги платили, да и живым помогать было неплохо для разнообразия. В тот день я тоже поехал с дежурной бригадой. У шахтёров что-то случилось. Редкость, но бывало. Травма на производстве. Подумаешь…

Надя сразу поняла, про какой день он говорит. По спине поползли мурашки. Она крепче обхватила чашку с остывающим, но ещё тёплым кофе. Эльдар не поднимал взгляд от своей.

Слова давались ему с заметным трудом, через долгие, тяжёлые паузы.

– Сначала всё шло как по учебнику, да и в шахте я уже бывал. А потом… Сколько раз пытался вспомнить – всё как в тумане. Помню только горную породу, которая была повсюду. Эти горы, они ведь до сих пор стоят. Если не знать, то как будто ничего и не было. А я готов поклясться, что в тот день они рухнули нам на головы. Знаешь, я так не хотел умирать… Отвратительно, да? Особенно для врача... Это, наверное, была единственная мысль в моей голове.

Почему я, я слишком молод, чтобы умирать!

Он замолчал, приподняв голову. Взгляд был устремлён куда-то далеко, сквозь время и пространство. Надя боялась даже пошевелиться, пока он созерцал безвозвратно ушедшее прошлое. Наконец, он снова уставился в чашку и продолжил:

– И я не умер. То есть, это тогда мы так подумали. Все говорили, что я в рубашке родился – вытащили из-под завалов целехоньким. Все царапины за неделю зажили. Легко отделался.

– А что потом?

– Ничего особенного, – Эльдар неопределённо повёл плечом, всё ещё во власти тех событий.

– Вернулся на работу. Много работы было, похороны – одни за другими. Шахту закрыли, началось разбирательство. Люди начали разъезжаться. Я за этим не следил особо. Даже газеты не читал, не хотелось вообще об этом вспоминать. Только работал и работал круглыми сутками. А потом меня один мужик в переулке избил.

– За что?

– За то, что выжил. Его сын тоже в той бригаде был.