Мессир Константин 2: Кукла и ее хозяин

- Я не полезу в эти саркофаги, - ворчал Глеб, перебирая вешалки со смокингами и фраками. - Я туда иду не для того, чтобы задохнуться!

Честно, я до сих пор не понимал, зачем ты туда идешь. Маловероятно, что какая-то балерина вдруг сбежит со сцены, чтобы тебе дать. Мне же, наоборот, вдруг очень захотелось на балет. Театр был одним из любимейших развлечений деда, и в детстве, в отличие от тебя, побывавшего там разочек и уснувшего, я ходил туда частенько. Дед показывал мне и балет, и оперу, и оперетту, и всевозможные спектакли от комедии до драмы, словно стремясь привить вкус разом ко всему.

Над этим отец, кстати, тоже ухмылялся, говоря, что мы занимаемся ерундой. Но если он хотел, чтобы по вечерам я занимался чем-то другим, наверное, надо было быть рядом со мной по вечерам - а дед, в отличие от него, всегда был.

Разумеется, жизнь в Родном поле наложила отпечаток - и от искусства, и от одежды с иголочки в нашей глухомани я отвык. Даже сделал сейчас мысленную пометку найти портного, а пока что подобрал наряд из имеющихся - тем более ассортимент в этом бутике оказался достойным.

Выбрав темно-синий, почти черный костюм, белоснежную хрустящую рубашку и аккуратную бабочку, я остался вполне доволен своим отражением. Изящно, но при этом солидно и не слишком вычурно - как и подобает аристократу. Не хватало только аксессуаров.

- Ну и зачем это все, - ворчал у вешалок Глеб, морща нос от всего, что ему предлагали. - Люди должны любить нас такими, какие мы есть…

- Мы в свет идем, - напомнил я, примеряя понравившиеся часы, которые мне услужливо протянула девочка-консультант.

- Я иду не на какой-то свет смотреть, - не унимался он. - Там будет обалденная балерина, и что ты мне скажешь, что твои часы позволят ее соблазнить? Ага, так и вижу!

Как там говорят? Можно вывезти девушку из деревни, но вот вывезти деревню из девушки нельзя. С парнями все точно так же.

- Да плевать, - отмахнулся от очередного смокинга этот полудурок. - Мое главное украшение - это мои татушки! Вот надену безрукавку и заявлюсь так, чтоб руки было красиво видно!

Я даже знал, откуда у него это тонкое чувство стиля - в Родном поле безрукавка была фирменной одеждой пахарей.

Но даже они не надели бы ее в театр.

- Прикалываешься?

- Да с чего, - хитро отозвался он, - ты же хочешь произвести впечатление на весь свет…

Судя по ехидной ухмылке, которая у него появилась, этот поганец реально собирался так поступить.