Ускользающий город. Инициализация

Голова пойдёт кругом, но возникнет хотя бы минимальное понимание того, что я пытаюсь тебе втолковать.

- Спасибо за беспокойство. Ой!.. –понял Евгений, что произнёс всё это вслух. – «Как твоя телега связана с психозом на корабле?»

- А тем, что Искатели видят больше переменных. И что важнее, умеют соединять их в… я называю это Нитями. Я искал… признаки, связи, причины, повлёкшие к исчезновению команды, но… то, с чем мы столкнулись, было подобно волне без начала и конца. В таких условиях невозможно выстроить Нить.

Я уже отчаялся, пока не нащупал в трюме… причину? конечные следствия? нет… просто – что-то… Тогда всё и исчезло.

«Как раз я ослеп…»

- Может быть. Я вижу… не как ты. Будь носитель хоть трижды слеп, я все равно буду воспринимать окружающую реальность. Правда, если ему вырвут глаза, станет немного тяжелей.

«Искатель – спонсор хорошего настроения!»

- Расскажи, что ты видел на корабле.

«Я? Ну…»

Проговаривание воспоминаний, особенно мысленное, подобно чему-то тусклому, нудному и выкачивающему из воздушных картинок все краски, соки и неосязаемые подробности.

Но Евгений упорно проговаривал - камеры, жуткий шум по кораблю, нечто совсем непонятное в трюме и, разумеется, антинаучную зажигалку.

- Я-то думал, ты её разбил. Странно. То, что для меня было едва уловимым проблеском, тебе обернулось целым аттракционом.

«Что, если представление проходило не в твоей «плоскости», а я успешно продолбал эти твои Нити?»

- Такую… теорию нельзя исключать. Может, ты ошибаешься, тебе показалось, или не показалось, а ты считаешь это правдой… У меня нет доступа к твоей голове, чтобы сказать наверняка.

Так что в какой-то степени возможно да – это не моя плоскость. Твой разум… скользкий. Не могу зацепиться. И, следовательно, понять, что у тебя там происходит. Возможно – повторяю, возможно! это к лучшему.

Комплимент повару

От остановки и до самого метро перед Евгением разворачивались эпохи урбанизации. Приземистые домики конца XIX века уступали место таким же дряхлым, но не столь жизнерадостными хрущёвками, среди которых прорастали сурово-серые многоэтажки.

Квартал заканчивался на берегу безликого проспекта, за которым уже расцветало пёстрое, как пластмассовый попугайчик, безумие новостроек.

Всё по пути шевелило в Евгении жуткий, саморазрушительный голод. Голуби. Комки-с-ножками воробьи. Проплывающие мимо экраны телефонов, с которых можно заказать еду. Женщины, которые в теории способны приготовить еду.