Ускользающий город. Инициализация

– Мы не за этим. Вы пробейте по базе, какой он по счёту опоздамший.

Инокентий, к своему стыду, не удержался от обречённого стона. Три года назад на глаза Самому попал документик с числом опоздавших за год. Их было на пять человек больше нормы. Тогда Сам волевым росчерком утвердил роковой указ. Отныне каждый пятнадцатый опоздавший безоговорочно вышвыривался из корпорации – если за него не вступится непосредственный начальник. Если начальник не вступался, отдел получал какую-нибудь полезную мелочь: новенький стол, или компьютер посовременней.

Первые пару недель опоздания среди любимчиков, незаменимых для общего дела наглецов и просто умников, тщательно высчитывающих количество опозданий, зашкаливал. Тогда в дело вступили карательные отряды менеджеров, которые изрядно переработали указ и вернули голубчиков к реальности. Изменилось многое, но суть – «расстрел» каждого пятнадцатого, не делась никуда.

– Четырнадцатый, – сообщил Артём.

– Как повезло… – сквозь зубы прошептал Алексей Владимирович.

Спохватившись, он надел свою обычную ласковую улыбку и повторил громче: – Как повезло вам… э… хм…

– Инокентий, – подсказал Инокентий. И добавил почему-то: – С одной «н».

– Эй, подождите, – раздалось из-за монитора. – Не туда посмотрел. Пятнадцатый.

Внутри Инокентия что-то рухнуло. Улыбка Алексея Владимировича расцвела.

Гром и кровь

– Ты же понимаешь, ничего личного… э…

– Инокентий, – подсказал Инокентий, наваливая пожитки поверх портфеля на дне картонной коробки.

– Иннокентий, – легко согласился Алексей Владимирович. – Мы уже полгода выбиваем эту штуку для отдела. Старая-то на ладан дышит, сам знаешь…

– Знаю, – пробубнил Инокентий.

– Блокнот чистый? Оставь, пригодится. Ручку тоже, не твоя. Да не переживай, у тебя вся жизнь впереди. Здесь тебя нескоро забудут... О, вот она! Смотри, не задерживайся!

И Алексей Владимирович умчался к курьеру, чтобы первым опробовать новую кофеварку.

Разговор этот снова и снова гудел в голове, пока Инокентий брёл по городу с картонной коробкой в руках. Многолюдные проспекты сменялись тенистыми бульварами, окаймлёнными девятиэтажками, от бульваров тянулись уродливые отростки переулков, которые сплетались в хитроумную паутину. Места, где паутина спутывалась в беспорядочные нагромождения пяти– или шестиэтажек, автопилот Инокентия обходил за версту.