Ускользающий город. Инициализация

– Почему нет?

И он сел подле, ненавязчиво нарушив третий рубеж личного пространства.

Некоторое время эти двое безмолвно изучали друг друга. Он сконцентрировался на её лице, полускрытом местными почти материальными тенями. Строгие, чётко очерченные скулы, слегка вздёрнутый подбородок, на который так удобно водружать подушечку большого пальца, длинный, идеальной формы нос, ни грамма макияжа – и алые губы, слишком сочные и чувственные для этой почти средневековой победы духа над плотью.

– Приятно видеть новое лицо. Зовите меня Лиля.

Лиля Кинова, если угодно. Ударение на «и».

– Вряд ли ваша фамилия произошла от слова «кино», – мудро заметил Похититель. – Скорее от английского «kin».

– Всё может быть… Не задумывалась, если честно. А как мне звать вас?

– Алан.

– Чем вы занимаетесь, Алан?

– Я, Лиля, – поэт жизни.

В её взгляде промелькнуло недоверие.

– Пишете стихи о жизни?

– Нет, я живу в то, о чём поэты только пишут.

– Тогда вы скорее лирический герой жизни, Алан. Стихи какого поэта вы предпочитаете проживать?

– Зависит, Лиля, от настроения и жизненной ситуации.

В последнее время всё чаще выходит поздний Есенин.

– Как печально! – с удивительной искренностью произнесла она.

– У печали есть свои преимущества, Лиля.

– Смотря какой печали, Алан…

Похититель дал несколько секунд, дабы она пережила то, что стояло за этими словами, и спросил:

– А чем занимаетесь вы?

Лиля отвела глаза и чуть улыбнулась.

– Ничем таким, что сравнится по интересности с вашим.

– Каждый человек – это как минимум одна нерассказанная история.

– Чья-то цитата?

– Не знаю, – пожал плечами Похититель. Лиля улыбнулась и тут же вздохнула.

– Я много кем успела поработать. Всю жизнь мечтала воспитателем в детском саду – долго училась, грызла этот странноватый гранит межчеловеческих отношений, и наконец-то устроилась. Но проработала недолго – была неприятная история с одним из родителей. Потом развод. Через знакомых и одного очень хорошего друга поступила помощником акушера, но тогда вспыхнула эпидемия какой-то детской болезни, и чтобы выгородить себя от санитарных служб, меня выставили козлихой отпущения.

Вы уж простите мой великорусский... Даже в квартиру подсунули колбы с вирусом, как в шпионском триллере. Сейчас работаю в абортарии. Вас это не беспокоит?

– Ничуть. Кушать нужно всем. К тому же представители необычных профессий не могут быть не интересны.

– Вам действительно интересно услышать про то, что я делаю на работе? – с неприязненным удивлением произнесла Лиля.