Ускользающий город. Инициализация

С поверхности витринного стекла на Алана смотрело довольное и полупрозрачное лицо Аримовича. Сердце Алана уплыло куда-то вслед рассудку.

– И вообще, я бы на твоём месте оставил верхнюю одежду в гардеробе, - осуждающе покачал лицом Аримович.

– Это уж слишком… – Звук собственного голоса помог прийти в себя. Алан как следует проморгался, пощипал себя за руки и даже влепил кулаком по бедру. Аримович наблюдал за его самодеятельностью с неподдельным интересом. – Что́ ты, мать твою?!

– Для тебя я – Аримович.

– Ответил, бл…

Алан отвернулся от злосчастной витрины, протёр лоб тыльной стороной ладони и как заводной болванчик подошёл к соседней. Точно за таким же стеклом, точно на таком же постаменте лежали искромсанные кожаные обрезки.

– Гордиев узел, – подсказала всплывшая на стекле голова Аримовича. – Странно, что в легендах не говорят, куда он делся после того, как Александр столь расчётливо психанул.

– Отстань от меня, изверг.

– С удовольствием бы, Алан Ерофеич. Но не виноват я, что ты проецируешь мой образ то на случайного таксиста, то на труп в вашем номере, то на несчастные стёкла.

– Глюк сознания, говоришь?

– Это ты́ так говоришь, Алан Ерофеич.

– Признание проблемы…

– …это первый шаг на пути её решения.

– …лишь развязывает руки шарлатанам, – одновременно с ним завершил Алан.

– Что ж, поздравляю, – после неловкой паузы сказал Аримович. – У вас, батенька, раздвоение личности.

– Разумеется, – кивнул Алан. – Что мне ещё следует посмотреть на этом этаже?

– Зеркало медузы Горгоны.

– Как замечательно.

Алан двинулся к лестнице, ведущей на следующий этаж. Лицо Аримовича неотступно следовало за ним, вприпрыжку перескакивая от стекла к стеклу.

– Многие думают, что Горгона превратилась в камень из-за того, что она увидела своё отражение в щите Персея.

– Но всё было не так.

– Разумеется. В камень её превратило искажённое отражение, выставившее её страшной деформированной уродкой перед лицом собственного самолюбия.

– Одна история cooler другой, – заметил Алан, сворачивая к ступенькам.

Лестница была винтовая, и потому спускаться оказалось не утомительно и даже интересно – Алан любил винтовые лестницы. Зал пятого этажа распахнулся перед ним чудесами кочевых племён. За разномастными витринами громоздились наконечники стрел, копий, ржавые мечи, шатры из оленьей кожи, тотемы, амулеты, черепа и зубы.