Ускользающий город. Инициализация

Информация искажается пока поступает в мозг, пока осознается, пока переносится на бумагу или другой носитель… Уже сколько фильтров! Затем путь через инстанции вверх, через людей, с каждой ступенькой всё более отдалённых от земли… Представь, что твою не идеальную фотографию снимают другим аппаратом со своими дефектами, затем выбрасывают твой «оригинал», а копию отдают под другой объектив. Цепочка продолжается. Кто-то не может разобраться в том, что ему подсунули, и он пытается проявить изображение в химических растворах, или швыряет фотографию в шредер и реставрирует по полоскам - так, как ему искренне кажется верным.

Добавь намеренное ретуширование неприятных или компрометирующих кусков, бессмысленные споры, чем лучше фотографировать – «Кэнноном» или «Никоном»… вплоть до того, что фотографу, предпочитающему «Никон», подсовывают «Кэннон». Чем больше субъективный разум стремится к объективности, тем дальше он от неё уходит - в области, которые необъективны даже относительно его собственной необъективной системы. То, что принято называть «абсурдом».

- И как тогда ты ищешь истину?

- А я и не ищу истину. Я не из когорты Прухина, чтобы нагло заявлять о себе как о представителе некой объективной силы.

- Ну и чем ты тогда занимаешься? Лезешь в мозги случайным прохожим?

- В том числе.

Евгений помедлил, вспоминая, c чего вообще начался этот разговор.

- То есть, смотреть в журнал не нужно.

- Дело твоё.

Евгений покачал головой, многозначительно приподняв брови.

- Что-нибудь вычитали?- спросил начальник, выкатывая из контейнера свои «Карпаты».

Если бы не отмытый двигатель, бак и сидения, могло бы показаться, что это не мопед, а точная копия из гипса.

- Нет, - усмехнулся Евгений. - Это вообще легально – ездить в таком виде?

- Вы правы! – Начальник снял маску и протёр ею вусмерть загаженный номер на задней раме. – Теперь - да.

Он запер контейнер и ткнул пальцем в багажник, к которому двумя трубочками, наводящими тревожные мысли о клизмах, была привязана подушка. Глядя, как глава охраны натягивает очки для работы с «болгаркой», Евгений пришёл к выводу, что спросить шлем будет непростительным барством.

Двигатель завёлся с третьего раза. Стальной пони чихнул, стряхнув с себя несколько слоёв пыли. Начальник надавил на педаль, и мопед галопом рванул по колдобинам вечной стройки на окраину Чернокаменска.

Занятый страхом езды «с ветерком» и необходимостью прижимать журналы к груди, Евгений не обращал внимания на то, что́ стремительно разворачивалось вокруг.