Заступник. Твари третьего круга

— Что вам нужно? — крикнул он в темноту.

Сзади глумливо захохотали, и от этого смеха ему стало нехорошо. Мерзкий ком подступил к горлу, Гудло остановился, и его вырвало.

— Это Лысый в коктейли паленую водку подмешивает, — весело сказали сзади. — Мужик, тебе помочь?

— М-м-м, — промычал он, отплевываясь.

Его подхватили с обеих сторон и потащили к реке.

Пахнуло влагой. Под ногами захлюпало.

— Не надо, не трогайте меня! — взвизгнул Гудло.

— Тебе бы умыться, мужик.

Кто ж тебя такого, в блевотине, полюбит?

— Оставьте меня в покое! У меня ничего нет!

— Как скажешь.

Его отпустили и мягко пнули в зад. Гудло плюхнулся лицом в воду. Попытался встать на четвереньки, но повалился на бок и застонал от обиды и страха.

Парни снова заржали.

— Ну-ка, Шолт, глянь, не врет ли?

Быстрые руки обшарили карманы, выудили бумажник. Нашли потайной кармашек на веревочке под рубашкой.

— Смотри-ка, тут деньги! Что ж ты нам врешь, собака? — спросил один и пнул Гудло ботинком под ребра.

— Забирайте, только отпустите меня! — хлюпнул он носом. — Быдло деревенское, Темный Город по вам плачет.

— Шолт, ты смотри, какого она слизняка нашла, — голос зазвенел металлическими нотками.

Гудло рванулся, загребая сандалиями ил. Бежать! Надо бежать, не оглядываясь! Это его единственный шанс.

Он успел сделать лишь пару шагов. Мощный удар опрокинул его на прибрежную траву с острыми как бритва краями.

Затем удары посыпались со всех сторон. Гудло перевернулся на бок, прикрывая голову руками, сворачиваясь в клубок. Что-то тяжелое навалилось сверху. Внутри противно хрустнуло. Воздух вдруг загустел и перестал заполнять легкие.

Помогите! Убивают!

Вместо крика выходило только сдавленное сипение. Он разевал рот, как выброшенная на берег рыба.

Тело взрывалось вспышками боли. В ушах звенело.

Тяжелый ботинок врезался в лицо. Во рту появился гадкий медный вкус. На секунду мир озарился яркой малиновой вспышкой и сразу же погас…

Старая лестница скрипела от каждого движения.

Только бы мать не проснулась. За окном начинало светать.

Фолк пропустил Шолто в комнату и аккуратно прикрыл за собой дверь. Ники тихо посапывал в постели.

Фолк стащил с кровати тюфяк, кинул на пол:

— Выбирай, где ляжешь — тут или на кровати?

Шолто зевнул и ругнулся.

— Если бы знал, хоть бы днем выспался. — Его глаза лихорадочно блестели в утренних сумерках.