Заступник. Твари третьего круга

Элин потянул на себя верхний ящик, положил ладонь на холодный цилиндрик баллончика с парализующим газом. Ручка пошла вниз…

— Здравствуй… отец.

Элин вытащил руку из-под стола. Свел пальцы домиком перед лицом.

— Здравствуй, Грай.

Молчание. Элин не собирался нарушать его первым. Мальчишка забыл, с кем имеет дело, и должен либо подчиниться, либо уйти навсегда. Да, будет тяжело пережить эту потерю, но ему не привыкать к боли. А ставить под угрозу дело всей его жизни Элин не собирался даже ради названого сына.

— Отец… Я хотел бы вернуться.

Элин молчал. Ждал. И Грай понял. Опустил голову, разлепил смерзшиеся губы и вытолкал-выплюнул:

— Прости… Я был не прав.

Элин тотчас поднялся — не стоило перегибать палку, кто, как не он, знал, на что способен человек, загнанный в угол, — пошел навстречу, раскидывая руки для объятий:

— Грай! Оставь, ради всего святого… Ты же знаешь, как я к тебе отношусь! Я рад, что ты понял свою ошибку.

На мгновение в темных глазах парня мелькнул странный отблеск.

Гнев? Ярость? Ненависть? Но Грай тут же взял себя в руки и ответно улыбнулся:

— Отец! Позволь мне искупить свою вину.

— О чем ты, сынок?! Каждый из нас свободен в выборе жизненного пути! Наши дороги вновь пересеклись — возблагодарим же Первоматерь и не будем возвращаться назад даже в мыслях.

— Спасибо, отец.

— Иди, отдыхай. Твоя комната ждет тебя. Там все по-прежнему.

— Спасибо, отец.

Грай повернулся к двери.

— И, сынок…

— Да, отец?

— Я действительно рад, что ты вернулся. У нас много дел. Мне нужна твоя помощь.

— Конечно, отец. Можешь рассчитывать на меня.

Дверь закрылась. Шаги растаяли вдалеке. Элин тяжело опустился на стул и невидящим взглядом уставился на бумаги перед собой. Вернулся! Его мальчик вернулся! Конечно, в глубине души он всегда верил, что Грай не сможет устоять перед открывающимися перед ним перспективами в организации, но… Настырный червячок сомнений, не переставая, глодал душу.

Слишком независим, непредсказуем и свободолюбив всегда был этот мальчишка. Такими людьми невозможно управлять так же просто, как основной серой массой. Нет, тут нужна либо очень хитрая и тонкая игра, либо предельная откровенность. Элин вздохнул — Грай слишком болезненно воспринимает любую несправедливость, чтобы с ним можно было быть откровенным до конца. Придется быть начеку.