Синдром Вильямса

Странно, техника здесь мне была не всегда понятна, но всегда вызывала какие-то чувства, будто тоже была живой. Какая-то особенная форма жизни – искусственно созданная, уродливая, но с зачатками разума и вечно страдающей душой. Автомобили всегда немного подвывали, словно бы им было больно. Если бы мне пришлось составлять их психическую картину, я бы сказала, что они отдаленно похожи на лошадей или вьючных животных, которые все время взбираются вверх по крутой горе. И они могли бы думать о чем-нибудь другом или даже мечтать, но сейчас под ногами неверная дорога, дрожащие камни, каждый из которых может осыпаться прямо под копытом, сорваться в пропасть, которая с готовностью разинула свою голодную пасть… Вот такой замученный однообразием разум.

Прислушиваясь к машине, я прослушала вопрос Матвея, только краем уха уловила его голос с вопросительными интонациями.

– Ты что-то сказал? Извини, я прослушала.

– Спрашиваю, что ты больше любишь – озера, реки, холмы или леса?

– А ты еще не решил, куда едем?

– В принципе решил, но подумал, вдруг тебе не понравится.

Он не оборачивался на меня, смотрел прямо на дорогу, но я видела, что он иногда бросает быстрый взгляд в зеркало, словно бы желая лишний раз убедиться, что я здесь, с ним, никуда не исчезла. И перехватив мой взгляд, довольно улыбался, скорее себе, чем мне. Что ж, надеюсь, у меня на обратном пути тоже будет повод улыбаться себе.

– А долго нам ехать? – спросила я, когда мы промчались по большой кольцевой дороге, проходящей вокруг всего города, и свернули на одно из многочисленных шоссе.

Матвей пожал плечами.

– Смотря что ты называешь долго.

– Можно в стандартных единицах измерения времени. Полчаса? Час?

– Осталось минут двадцать… к сожалению.

Я вздохнула. В его словах послышалось непроизнесенное продолжение. Что-то вроде: с тобой я готов ехать хоть на край света. Ну да, каждая минута, проведенная в такой близости, привязывает его ко мне все сильнее и обостряет его чувства. Но что бы ни случилось и как бы ни повернулась моя сегодняшняя операция, это наша последняя встреча.

Я смотрела в окно. С моей стороны вдоль дороги тянулась тонкая полоса тополей, за ней просматривались вспаханные поля. Большая редкость для этой местности, обычно к земле здесь относятся совсем не бережно. Я даже не знала, что ее как-то используют для сельского хозяйства.