Синдром Вильямса

Сама поляна была идеально полукруглой, очерченная кустами можжевельника, толстыми стволами сосен и высокой сухой прошлогодней травой. На том берегу деревья вплотную подступали к обрыву, держась за него скрюченными пальцами корней. Идеальное место для отдыха. Здесь никто к нам не подойдет незамеченным. Странно только, что эту поляну отыскала не я, а обычный человек, пусть даже и охотник.

Мы сидели на берегу, лицом к реке. Каждый устроился так, как ему удобнее. Я – прямо на земле, вдыхая запах сухой хвои, влажной реки, молодой травы и старых деревьев.

Метель – справа от меня, привалившись ко мне теплым мягким боком, полузакрыв глаза. Она явно была не прочь задремать, но не чувствовала себя в безопасности. Справа сидел Матвей, на прихваченном из машины пледе. Я отказалась садиться на плед – это было бы слишком близко и слишком однозначно.

– Спасибо тебе, – вдруг сказал Матвей. – За то, что ты сделала.

Я кивнула.

– Да, это было непросто.

– Я догадываюсь, – голос Матвея звучал растеряно.

– Ни о чем ты не догадываешься, – я повернулась и внимательно посмотрела на него. Темные большие глаза, темные волосы, бледная ровная кожа… Наверное, он считается здесь красивым. И наверное ему будет странно услышать то, что он сейчас услышит. А если не странно и он не удивится, что ж, я еще раз попробую убежать. – Мне нужно с тобой серьезно поговорить. Ты можешь ответить мне на несколько вопросов? Только честно?

Он кивнул несколько раз. Удивленно, встревожено и обрадовано одновременно.

– Скажи, кто твои родители? По профессии, я имею в виду.

– Отец юрист, а мама врач.

– Врач? – я не верила своим ушам. – Неужели в самом деле врач?

– А что тебя так удивляет? Да, врач. Стоматолог. – он ослепительно улыбнулся, словно демонстрируя великолепную мамину работу. – Говорят, хороший.

– А бабушки и дедушки? Ты их знаешь? Кем они работали?

Матвей растерянно пожал плечами.

– Не знаю. Они умерли до моего рождения.

– У обоих родителей?

– Да, у отца и у мамы.

– А кем они были?

Матвей растерялся еще больше.

– Не знаю. Никогда не спрашивал, а родители не говорили.

– А у вас в семье есть какие-то их вещи? Может быть, фотографии? Вы бывали у них на могилах?

Он потряс головой.

– Н-нет… Что это значит? Почему ты спрашиваешь?

– Потому что ты не просто мальчик, а я не просто девочка, которая тебе внезапно, неизвестно почему нравится. И нравится слишком сильно, чтобы не обращать внимания.

Матвей покраснел и отвел глаза.