Синдром Вильямса

– Ты можешь мне не верить, – сказала я. – Но это правда.

– А почему тогда, – ехидно спросил Матвей, – вы не нападете в ответ? Не начнете свою войну на уничтожение? Почему вы всегда убегаете? Рано или поздно миры закончатся, что вы будете делать тогда? Неужели вы не можете просто собраться и убить этих охотников?

– Потому что мы не умеем убивать, – ответила я.

– Так научитесь!

– Научись дышать водой, питаться солнечным светом, рожать детей без женщины, менять цвет глаз в зависимости от погоды… Это генетическое неумение убивать.

– Не понимаю, как умение может быть генетическим.

– Ну да, конечно. Не понимаешь. Умение ходить, умение одергивать руку от огня, умение реагировать на нападение – это все заложено в генах.

Матвей покачал головой.

– Знаешь, по-моему, это ерунда… Я обычный человек. Я не хочу тебя убить. Ты мне нравишься и мне очень хочется видеть тебя каждый день, быть рядом с тобой. И я не понимаю, почему после твоей истории я должен перестать этого хотеть.

Я дернула плечом. Не понимает. Что ж, это хорошо.

– Хорошо, если тебе так проще – не верь. Но я все равно не выйду за тебя замуж. Ни при каких условиях.

Он смотрел на меня и не собирался сдаваться. В его взгляде не было упрямой решительности, а то, что было – напоминало нежность. Но я не верила в нежность охотников.

– Послушай, Кристина, – тихо заговорил он, – звать тебя замуж нельзя, рассказывать о тебе никому нельзя, но можно тебя обнять?

И прежде, чем я успела ответить, он придвинулся ко мне, обнял за плечи и притянул к себе.

Мои губы оказались рядом с его шеей. И вдруг я поняла, что могу сделать. Синдром Вильямса. Плечо двадцатой хромосомы. Если ее перестроить, Матвей не сможет убивать. Умственная отсталость ему не грозит, а агрессии не будет точно. Как у всех с этим синдромом. Я положила ладонь ему на шею, ближе к вене и замерла. Недовольно заворочалась под боком Метель, и я мысленно попросила ее молчать.

Я почувствовала его пульс, ток крови, удары сердца.

И пошла дальше, вглубь. Работать было тяжело. Упругий, жесткий, неподатливый материал. Конечно, я не изменяла каждую хромосому в каждой клетке. Мы давно ушли вперед от первых методик Селикса. Я просто задала программу на перестройку ДНК. Сопротивление было чудовищно огромным, никогда не встречала такого. Моих сил было явно недостаточно для того, чтобы перестроить и закрепить изменения, но это я поняла слишком поздно.