Синдром Вильямса

Меньше всего на свете ей хотелось дискутировать на тему определений. Больше всего на свете ей хотелось найти ту, которая искалечила ее сына и отрезать голову ей. Что такого они делают с людьми, что они за несколько часов превращаются в таких вот, совершенно чужих, зомбированных существ, отрицающих все, в чем они были воспитаны.

– Слушай, мам, так я и не понял, почему ты волнуешься, – вдруг прервал ее размышления Матвей. – Если я охотник, то нож сломается и все. Я же не этот… как вы там их называете. Почему я должен умереть?

– Потому что сейчас ты – такой как они.

Она изменила тебя. Превратила в свое подобие. Говорят, им достаточно прикоснуться, чтобы заживить раны, остановить кровь, вернуть зрение или навсегда избавить от хромоты…

– Ерунда все это. Она не останавливала мне кровь прикосновением, она держала бинт, пока кровь не перестала идти.

– Ну, может, она делает это словами, – дернула плечами Елена Михайловна, – откуда мне знать, как они делают это с живыми людьми. Я, знаешь ли, никогда не разговаривала с живыми эльфами.

Но я вижу тебя и понимаю, что сильно недооценивала слухи, которые о них ходят. Надо было верить всему и запоминать даже самые нелепые истории.

– Да что же со мной не так?

– А ты не чувствуешь?

Он покачал головой из стороны в сторону.

– Не чувствую. Какой я был, таким я и остался…

– Ты иначе пахнешь. Ты не злишься. Я тебя несколько раз оскорбила, ты даже не заметил. Ты заботишься обо мне, хотя раньше никогда так не делал.

– И тебе за это все хочется меня убить?

– Пока нет.

Но я не знаю, что будет, когда перестройка закончится.

Матвей пожал плечами.

– Поживем – увидим. Ты отцу хотела позвонить – так звони. А то через час он на работу уйдет.

– А ты смотри мне, не засыпай!

– Хорошо, – ответил Матвей и улыбнулся.

– И что ты мне предлагаешь? – разговор тянулся непростительно долго, Елена Михайловна уже начала посматривать в сторону кухни. К сожалению, телефон здесь был старый, из тех, которые не взять в руку и не пойти в другую комнату, нужно было стоять, будто привязанный к аппарату.

И это Елену Михайловну раздражало тоже.

– Вези его сюда! Билеты у вас на пятницу? Очень хорошо, меняйте на сегодня. Да плевать, что не успеете собраться. Что там у него такого ценного, что нельзя бросить? Машину пусть девчонке оставляет, не обеднеем. Фотоаппарат в чемодан, документы туда же и вперед. У нас тут не горячий сезон, знаешь ли, билеты должны найтись. Хоть в бизнес-класс, неважно. Сын дороже любых денег, мы же его потеряем там.