Синдром Вильямса

– Ну так давай посмотрим! – Фарфара включила ноутбук. Она пользовалась Интернетом намного лучше, чем я. – Как, говоришь, его зовут?

Мы зашли на страницу Матвея. Она оказалась заморожена. И обновлялась в последний раз накануне нашей встречи.

– Вот это новости, – присвистнула Фарфара. – Что это с ним случилось?

– Я немного поработала с ним. Попыталась перестроить А потом он порезался тем ножом, с которым я сбежала…

– А нож? Где этот нож? Покажи мне его.

Я выудила свою сумку из горы неразобранных мешков, пакетов и коробок. Открыла. Взяла черное хищное лезвие. И оно рассыпалось под моими пальцами в песок и мелкие осколки.

– Ничего себе…– пробормотала Фарфара, заглядывая мне в сумку. – Хотела бы я знать, что это был за нож.

– Я бы тоже… Но может быть, дело не в ноже? Может, дело в том, что я с ним сделала?

Мы снова отправились искать след Матвея во всемирной паутине.

Если человек туда попал хоть однажды и продолжает жить, ему уже не выпутаться на свободу, не стать чистым от всех этих твиттеров, фейсбуков, контактов…

Первым делом мы отправились на страницу к Людочке. И там нас ждал сюрприз. Даже целых два. Люда собиралась стать мамой. Срок был намечен на декабрь, но живот у девушки уже был внушительным.

Она ждала двойню. Будущего отца на фотографиях не было. Но будущих детей Люда называла «мои маленькие Матвеевичи».

Мы смотрели их в обратном порядке, от свежих к старым, и вдруг, в апрельских, наткнулись на странную запись: «Прощай, Матвей, я буду любить тебя всегда». Фотография, которая шла следом, не оставляла сомнений. Матвей умер. И случилось это в ночь после нашей встречи.

Я потерла лицо. Мне внезапно стало холодно, до дрожи, до тряски.

– Поздравляю, – сказала Фарфара. – Кажется, ты изобрела способ убивать охотников.

– Нет. Не убивать. Я просто научилась делать их не-охотниками.

– Да, – ответила Фарфара. – Но это их убивает.

Я молча смотрела перед собой. Я не хотела убивать его. Не хотела.