Синдром Вильямса

Вокруг него не было ограды и я решила, что наверное, там могут быть люди. Они и были там. Два человека. Девушка и парень. Сидели на табуретках, пили чай из железных кружек.

– Здравствуйте, – сказала я.

Они настороженно кивнули.

– Я слышала, здесь приют и можно сдать собаку, – выдавила я.

Девушка поперхнулась чаем. Парень мрачно посмотрел на меня. Он был небрит пару дней и был похож на вороненка.

– Это с директором надо говорить, – сказал парень, наконец, каким-то странным гортанным голосом. – После праздников.

Раньше не будет.

Я поняла, что язык для него чужой. И посмотрела на девушку.

– Ну, – сказала она грубо, – где собака-то? Агрессивная?

– Дома, – ответила я. – Не злая, добрая.

– А чего сдаешь?

Я пожала плечами.

– Наигралась, значит, – буркнула девушка. – Или что там у вас? Беременность? Аллергия? Уезжаешь в чужую страну, куда с собаками въезд запрещен?

Я шагнула назад, испугавшись ее злобы и нескрываемой ненависти.

– Я… нашла ее, – сказала я, оправдываясь. – Прочитала, что бездомную собаку можно сдать в приют… Здесь ведь лучше, чем на улице.

– Ага, – сказала девушка. – Курорт. Сходи, посмотри, как оно лучше. Я воду менять не успеваю – половине налила, у второй половины она замерзла. Верни ее лучше, откуда взяла. Если она добрая, может, кто-то себе заберет. Здесь она никому не нужна.

Я развернулась и вышла. Прошла к выходу, стараясь не смотреть на пушистые хвосты, слезы в карих глазах и отчаянные попытки привлечь к себе внимание. Закрыв калитку, набросила капюшон, чтобы не слышать их лай, и быстро зашагала прочь.

Это было ужасное место. Из-за слез я не видела, куда иду, зацепилась за вмерзшую в дорогу железяку, споткнулась и упала.

И тогда я разозлилась на себя. Я поднялась и осмотрелась. День клонился к закату, хотя было всего четыре часа после полудня. По обочинам дороги лежали тени от деревьев и были они странного розового цвета. Я посмотрела на них, на местное бледное солнце, на комья грязного снега на дороге, на ржавый сетчатый забор и разозлилась еще больше.

Этот мир тусклый и унылый. Люди – словно дети, которых не научили различать добро и зло, держаться своей природы, слушать свое сердце. Они были… сломанными. Или потерянными. Растерянными. Они хотели менять мир, но не знали, что и как делать, что хотят получить. Даже добро они не понимали, вернее, видели лишь внешнюю оболочку, форму и не понимали его сути. А в итоге совершали странные поступки, которые были добром ровно наполовину.