Синдром Вильямса

Я спустилась на семь ступенек ниже и толкнула дверь. Девушка скользнула по мне взглядом, отвернулась, потом вернулась, прищурилась еще сильнее. Ладно, будем милосердны к человеческим детенышам, – вспомнились мне слова зазнайки Ильма. Я шагнула ей навстречу. Она сжалась, как от удара, напряглась, занервничала и подумала, что нужно взять себя в руки. Потом разозлилась.

Эх, надо же иметь такое невинное лицо, на котором отражаются все мысли, чувства, желания – только смотри. Меня не восхищает эта возможность, но иногда такие лица кажутся очаровательными – как набухшие по весне бутоны первоцветов или робкие, едва зеленые листочки, раздвигающие плотный панцирь почек.

– Привет, – сказала я самым нейтральным голосом, на который была способна. – Ты Люда? Подруга Матвея?

– Да, – выдавила она. Она не ожидала, что я ее узнаю. Конечно, откуда вам знать, на что способны эти эльфы, кроме как танцевать при луне!

– В каком он состоянии? – снова ровным голосом спросила я, хотя эта фраза потребовала немного больше усилий, чем предыдущая.

– Матвей просил тебя зайти к нему… – ее голос дал трещину.

Я вздохнула, отступила на шаг назад и посмотрела на девушку. Нет, с этим решительно нужно что-то делать.

– Послушай, Люда. Я хочу сказать тебе одну вещь.

Девушка подобралась и стала похожа на хищника перед прыжком. Она готова была драться за свое счастье. За то, что она считала своим счастьем. Я поймала ее взгляд и остановила себя. Нет, я не буду заглядывать внутрь ее, хотя и могу. Мне это не нужно.

– Между мной и Матвеем ничего нет.

Девушка слушала и не верила. Я читала недоверие в ее руках, сгорбленных плечах, в том, как она перекатывалась с носка на пятку и обратно, хохлилась, сдвигала брови и морщила носик. Она не верила, но очень хотела верить.

– Видишь ли, я собираюсь стать врачом. Я прошла курсы первой помощи в экстремальных условиях. Я знала, что нужно делать, чтобы человек, на которого рухнул потолок, остался жить.

У нее распахнулись глаза.

– Рухнул потолок?

Я кивнула.

– Да, упал потолок, светильник и крепления. Если бы кронштейн упал на пару сантиметров правее, Матвея было бы уже не спасти.

Из серых глаз Людочки потекли слезы. Но морщины разгладились, а губы задрожали, как у любого человека, который плачет на людях и старается этого не делать.

– Здесь холодно, – сказала я. – Пойдем, здесь за углом кафе, ты замерзла.

Она кивнула.