Розовые розы и зеленый мармелад

И через несколько секунд она уже стояла на первом этаже парадного в доме номер 99.

Этот удивительный дом выделялся среди прочих — он был тринадцатиэтажный и облицованный зеркальными панелями как снаружи, так и внутри. Поэтому тем из жильцов, кто имел привычку или нужду часто возвращаться за полночь, всякий раз мерещились толпы преследователей. Кое-кому — поклонников, но большинству — разумеется, злодеев. Очень, очень опасных. И тем, кому повезло родиться с безудержной фантазией, приходилось в такие минуты особенно несладко.

Стоит ли говорить о жильцах последнего, злополучного этажа? Тринадцатого...

К своему счастью, Анфиса была не робкого десятка. Что ей до тех, кто жил и двигался в зеркалах? Усталая и полусонная, она зевала — все шире и шире, раздумывая: куда отправиться спать. Чердак — надежнее, зато подвал — ближе. Значит, подвал. Анфиса в сотый раз зевнула, просочилась сквозь стену и, уже через пару минут, крепко спала.

Наступила полночь...

Она зажгла свои звезды над городом. Над мостами, льдисто-сахарной колоннадой Зимнего дворца и грустным, но очень решительным ангелом на колонне, над застывшей Невой и ее младшими сестрами — Мойкой и Пряжкой, старинными особняками и новенькими высотками,зоопарком и стадионом, аллеями, парками и садами; над усталыми атлантами и кариатидами, над грифонами, львами и сфинксами, и, конечно же, над красавицей Мариинкой.

Тихо перезваниваясь, будто переговариваясь между собой, шли в депо уставшие за день трамваи. Молчаливые троллейбусы и автобусы спешили туда же.

Сон, сон, сон! И скорей бы уже, скорее...

Ночь мягким одеялом накрывала город — укутывая, убаюкивая его.

Все лампы, большие и малые, все огни были выключены. Даже электрические елочки-спирали в маленьком дворике Мариинского театра — и те уже не горели. Их отключили на ночь. Только масляным желтым светом светилось окно охранника. Да еще Луна освещала стеклянную галерею между старым и новым зданиями театра — словно мост между прошлым и будущим. А там — прогуливались двое. Медленно или как говорили в старину — неспешно.

Разговаривая и, время от времени, обмениваясь нежными взглядами. Этим двоим лунного света вполне хватало. А тишина и безмолвие не пугали — их устраивало уединение. Впрочем, как и любых жениха и невесту. Тени длинными хвостами преданно следовали за ними.

— Дорогая, я так волнуюсь! Премьера...охх!

Его спутница ободряюще улыбнулась. Мол, все будет пре-от-личн-но! Все-все-все!

— Я не пропустил ни одной репетиции. И, знаешь...