Розовые розы и зеленый мармелад

— Пожалуй, ты прав. Удивляться самое время.

И он, действительно, оказался прав.

В следующую же минуту, неподалеку от лежащего старика, начало происходить нечто странное. Воздух помутнел и сгустился, потом — заворчал, заворочался, закружился. И, наконец, ослепительно вспыхнув, рассыпался золотыми и серебряными искрами. Салют, фейерверк, бенгальский огонь! Зазвенели невидимые хрустальные колокольчики. Искры немного поплясали в воздухе — и растаяли. Появилась Аглая, а с ней — другая крыса, такая же белая, но гораздо крупнее.

Разумеется, это был Амадеус. Небрежно стряхивая снег с передних лап, он окинул взглядом подвал. И неодобрительно изрек:

— Хм!

И лишь потом — поздоровался.

Они тоже принесли розы. Пышные и розовые, как облака на рассвете ясного дня. Величиной с мужской кулак. Маме часто дарили цветы благодарные пациенты, думал Владик, но чтобы такие...

Собранные розы положили на Мешок — точнее, его обложили со всех сторон. Получилось очень красиво. Смущенный старик довольно кряхтел и посмеивался. Он еще не до конца поверил в происходящее и думал, что спит.

И видит чудесный сон о сне и сновидение, упакованное в другое сновидение. Кхе-кхе-кха! Звезды с интересом наблюдали за суетой в подвале. И даже немного волновались — как зрители в первых рядах партера. «Что-что-что сейчас произойдет?!», как будто спрашивали одни. «Да что угодно», отвечали другие. «Наверное, даже чудо!», восклицали третьи. Первые и вторые соглашались с ними. Почему бы и нет? Что за спектакль в канун Старого нового года — без сказочных чудес? Разве такое возможно? Все они оказались правы. Все они ждали и волновались не зря.

Владик, затаив дыхание, следил за происходящим из своего укрытия. И жалел только об одном — что нельзя ни снимать, ни фотографировать. Соблазн достать телефон был так велик... но нет. Нет! Он обещал Анфисе, он сдержит свое слово.

— Восхитительно, просто восхитительно, — усмехнулся Амадеус, оглядывая всех ярко-синими глазами. — Экспозиция выдержана, декорации, в общем, неплохи. Бутафория тоже на высоте.

И улыбнулся, снисходительно и благодушно. Владик поразился: как много у него зубов и каких острых.

«Это наши розы — бутафория? Нет, вы только подумайте!», мысленно негодовала Анфиса. «Хоть бы ты не лопнул от своего снобизма... пфф-фр! Еще одно такое слово — и я его укушу! Больно-больно! Сколько переживаний, усилий, времени потрачено, а он... уфф! фрр-пфф!»

— Но вам не хватает главного, — важно заявил Амадеус. Он еще раз обвел глазами присутствующих.