Розовые розы и зеленый мармелад

— Самого главного!

— Музыки! — не утерпев, выдохнула Аглая. Она умоляюще протянула к нему лапы.

— Да, любимая! — Амадеус послал ей в ответ воздушный поцелуй. И, на мгновение, задумался и нахмурился.

А потом — в три прыжка достиг кучи хлама, забытого строителями. Владик согнулся в три погибели и старался почти не дышать. К счастью, Амадеус его не заметил. С хмурым видом, то фыркая, то хмыкая и шевеля ушами от усердия, порылся в хламе — и, наконец, вытащил оттуда обрезок проволоки. Толстой и густо заляпанной белой краской.

Однако ее неприглядность не смутила Амадеуса. Он постучал им по ведру — словно отбивая такт. Внимательно прислушался. Повертел в лапах. Раза три взмахнул — быстро, очень быстро! И даже очень-очень быстро! И, наконец, улыбнулся.

— Вот это подходит; именно то, что нужно, — вполголоса произнес Амадеус. А потом — лихо запрыгнул на старое цинковое ведро. Кто-то из жильцов давным-давно перевернул его, уходя — да и благополучно забыл. И теперь ведро медленно тускнело и покрывалось пылью.

Жалкий пьедестал, как ни крути. Но это почему-то абсолютно не смущало Амадеуса. Прикрыв глаза, он поднял обе лапы. Взмах! Еще один! Теперь уже одной лапой: раз, и два, и три... и еще, и еще! И снова — двумя! Быстро-быстро, еще быстрее! И вот под неказистыми сводами — местами обшарпанными, местами заросшими паутиной — зазвучала музыка!

Счастливый старик задремал, устав от избытка переживаний.

А Владик смотрел — и не верил своим глазам. Грязная, никому не нужная проволока на его глазах превратилась в дирижерскую палочку.

Да не простую — волшебную!

Кто играл здесь «Маленькую ночную серенаду» — старые и новые подвальные трубы или музыкальные инструменты, до этой минуты отчаянно скучавшие в магазине, совсем неподалеку — три трамвайные остановки или одна на метро? Одному лишь Покровителю всех крыс, Великому и Ужасному, то было известно. Для всех прочих и смертных — оставалось загадкой, тайной, секретом.

«Да важно ли это? Не все загадки, тайны и секреты должны быть разгаданы», думала Анфиса.

«Главное, что невидимые музыканты стараются. И очень сильно.»

...Вот, наконец, прозвучал финальный аккорд. И тут Анфиса и ее маленький друг ахнули. Потому что с Мешком-из-под-Картошки стало твориться что-то невообразимое. Стебли роз, гибко извиваясь, тесно переплелись между собой. Воздух над ними дрожал и становился все гуще. Из него во все стороны сыпались разноцветные искры. Они кружились — быстрей, быстрей, быстрей! — пока не слились в огненный шар.